внезапный звонок в дверь. Это была мама. И божешь мой, как она ужралась (а ещё говорят, что люди науки мало пьют).
Откинув всё не нужное, а это сумочка и туфли, в разные стороны, держа в руках лишь одну не откупоренную бутылку портвейна, она яростно двинулась в сторону кухни. Хорошо, что я уже успел прибраться, особенно вытер следы спермы с пола.
Она выглядела толи разочарованной, толи обидевшейся, толи ей просто было уже всё–равно.
— Виктория Сергеевна, — выпалила подоспевшая из комнаты Лера. Она бежала легкой трусцой, отчего её груди прыгали во все стороны. Это заметила и мама. Она утвердительно посмотрела в сторону Леры и тотчас откупорила бутыль.
— Дааавай, — сложно сказала она, — Давай за ваас! — сразу опрокинув бокал, а затем ещё один.
Я с Лерой выпил по одному, уж не знаю, может портвейн действительно был хорош, или просто разбодяжен, но вынес он нас моментально, нам оставалось лишь сидеть в гостиной и смотреть.
Мама же продолжала стоя, немного пошатываясь, гасить бокал за бокалом, пока и последний не закончился. Когда это случилось, она перестала напоминать себя. Её черное платье выше колен, совсем слезло с неё, и держалось лишь на одном её правом плече. Порвались чулки, а разбитая причёска закрывала ей обзор. Мягко сказать напоминала она проститутку, очень дорогую, учитывая ценник за одежду.
И вот, платье полностью упало, оставив её лишь в чёрном чулках, трусах и лифаке. А она этого даже не заметила. Зато заметила Лера, на что и обратила моё внимание.
Признаться, вид пьяной симпатичной сорокалетней милфы возбудил во мне некоторые непристойные фантазии. Но меня опередила Лера.
— Постой, — крикнула она мне, не давая подойти к матери. Она ототкнула меня в мамину комнату. — Ты никогда не думал, — неразборчиво почти шёпотом спросила она, — Ну, попробовать,. . я бы согласилась.
— Нет, — честно, хотя и с досадой, ответил я. Оттолкнув её, я отправился к матери.
Мама уже не могла стоять, она начала падать во все стороны. Я еле успел её подхватить. И как только я это сделал, она набросилась на меня с поцелуями. Из её рта пылал жар от выпитого. Но и ещё что–то: может страсть.
Она не целовала меня как обычно, а облизывала моё лицо, мои щёки и брови, и наконец впилась в мои губы, так, что чуть не откусила их.
Я попытался оттянуть её от своего лица, хватая её неуловимые руки. В ответ, она села на колени передо мной, и страстно стала вжиматься мне в пах, как некогда я сам вжимался в грудь Леры.
Сама Лера смотрела на всё происходящее. Видела, как я держал руки матери и тянул её почти безжизненное тело вверх, а она с сильнейшим упрямством, достойной лучшего, облизывала мои штаны в области члена.
— Помоги, — воскликнул я, — Лера блять.
Она медленно подошла, но вместо того, чтобы оттянуть мать от меня, помогла ей. Она взяла, расстегнула ширинку на моих парадных брюках, схватила их и с силой, вместе с трусами, спустила до колен. Мой член вывалился прямо на лицо матери.
Господи, какое же это было блаженство. На самом деле. Я всё ещё продолжал держать руки матери, тянув ей вверх, но она к тому моменту уже, казалось, утонула в своём экстазе, она принялась жадно, испуская кучу слюны обсасывать мой член, поглощая мою мошонку полностью вместе с яйцами.
Лера в этот момент с небольшой улыбкой смотрела мне прямо в глаза. Она что–то задумала. Она развернулась и направилась в мамину комнату,
Наташа изюминка