домой, предвкушая, как снова заключу маму в объятия.
Каждый день, казалось, приносил новые открытия, поскольку я осознавал, какими невероятно глубокими могут стать отношения, когда ты так интимно делишься своей жизнью с другим человеком. Это был не только секс, хотя со временем он становился все более интенсивным, но и простые вещи, составляющие повседневную жизнь. Держась за руки, мы прогуливались по улице, ловили свои отражения в витринах магазинов, восхищались тем, что видим себя, держащимися за руки или обнимающими друг друга за талию. Просто еще одна влюбленная пара, рассматривающая витрины магазинов.
Наслаждаясь осознанием того, что это моя мать и скоро она станет моей женой. Что сейчас, здесь, в это время и в этом месте, я могу поцеловать ее, как мужчина целует свою женщину на публике. Что другие видят в нас всего лишь пару - "Джона и Кэрри", независимо от того, знают они о наших отношениях или нет. Такие простые вещи, как сидеть за кухонным столом бабушки Полли, ужинать, смотреть на мою прекрасную маму и знать, что в ближайшие десятилетия мы будем разделять тысячи подобных ужинов, наполняли меня изумлением.
И, конечно, не обошлось без секса. Каждый может поспорить, связано ли постоянно растущее удовольствие от наших занятий любовью с тем, что мы мать и сын, или это просто конечный результат слияния истинных родственных душ. Это и то, и другое. И ни то, ни другое. Это нечто большее - то, что объединяет нас с мамой. Хотя я столько раз пытался выразить то, что мы собой представляем, на бумаге у меня, в лучшем случае, получается лишь бледное отражение нашей с мамой любви. Тем не менее, когда мы с мамой, задыхаясь, лежим в постели, голые и потные, наслаждаясь воспоминаниями о наших оргазмах, мы оба согласны с тем, что с каждым разом, когда мы соединяемся, - это становится все лучше и лучше.
Теперь мы готовились пожениться - соединиться как муж и жена под присмотром и благословением Бога - радостное событие, которого мы оба давно ожидали. Давным-давно, на крыше высокого здания в Чикаго, в канун Нового года, я пообещал маме, что встану с ней перед священником и перед Богом. Что я объявлю ее своей женой, и теперь это время пришло.
Что касается того, кто будет проводить церемонию - ну, мы с мамой согласились, что есть только одна возможность... преподобный Симмонс, ныне вышедший на пенсию проповедник из церкви, в которой прошло детство мамы, - церкви, которую мы теперь посещали. Выезжая на шоссе номер 75, я почувствовал, как возбуждается мой член, когда я вспомнил тот день, когда мы наконец попросили преподобного Симмонса совершить обряд бракосочетания.
Это было в августе, через несколько недель после возвращения со свадьбы Молли и Дебби, когда мы пригласили преподобного Симмонса и его дочь Мелинду на воскресный ужин. Мама приготовила великолепное тушеное мясо в горшочках, горы картофельного пюре и персиковый пирог на десерт. Меня позабавило, что этот жилистый старичок наложил всего две большие порции.
Мы все хорошо провели время - преподобный был отличным рассказчиком. Он никогда не говорил непристойностей, но будоражил нас своими воспоминаниями и заставлял смеяться чуть ли не до слез. Все время, пока он говорил, его глаза за толстыми стеклами очков блуждали по восхитительному маминому телу, в то время как его руки, казалось, постоянно блуждали по миниатюрной фигуре Мелинды.
Я не винил его. На маме был топ на бретельках, который почти не оставлял простора воображению. Грудь переполняла верх и бока, а швы, казалось, вот-вот обнажат мамину массивную грудь. На ней также были синие джинсовые шорты.
Ведьмачьи секреты