существование, казалось, сосредоточилось на этом моменте, и я почувствовал его абсолютную правильность...абсолютная правильность момента, как будто судьба распорядилась так.
— Мам... - начал я снова. - Ты готова принять меня, мама?
Моя мать лежала подо мной, и все ее тело, казалось, вибрировало в предвкушении. Казалось, что по всему ее телу выступили тонкие струйки пота, даже когда они появились на мне. Мне стало жарко и тревожно, и мама едва слышно пробормотала: - Я твоя, сынок...Я ждала этого момента всю свою жизнь, а теперь трахни меня, Томми! - прежде чем я опустился на нее и вошел в нее, впервые ощутив сладкий жар женского влагалища, заключающего мой член в свои горячие, влажные и шелковистые объятия.
Момент был потрясающим, и я сразу понял, что мама имела в виду, говоря о святости этого момента. Я почувствовал, что Бог обнял меня...все восприятие было опалено невероятной правильностью и чувственностью момента. Я знал, что у нас с мамой не было другого выбора, кроме как стать любовниками...стать мужем и женой. Наш кровосмесительный союз был... совершенным и абсолютным сексуальным и духовным блаженством!
Мама встретила мой толчок собственным движением вверх, и хотя ее киска была плотно сжата вокруг моего члена, я без особых усилий проскользнул в нее, пока мой член не наткнулся на что-то мясистое и твердое, даже когда мои лобковые волосы коснулись ее внешних складок. Момент был наэлектризованным, когда мы оба, казалось, забились в конвульсиях от разрядов интенсивной сексуальной энергии, еще сильнее вжимавших нас друг в друга. Мамины ноги обвились вокруг моей поясницы, и она снова вцепилась в мои плечи, притягивая меня к себе, в то время как ее рот нашел мой, чтобы заглушить ее крики экстаза и мои стоны плотского наслаждения, которые взорвались вулканом изысканной радости, когда я обнаружил, что не могу удержаться от оргазма!
Когда я наполнил киску моей матери горячей спермой, это, казалось, вызвало у нее оргазм, гораздо более сильный, чем тот, который я дарил ей своим ртом и языком, и на несколько коротких мгновений мы слились в одно чистое существо, состоящее из кровосмесительной любви, слитой воедино со страстью и вожделением. У меня не было ничего, что могло бы сравниться с пониманием красоты момента. Мастурбация и несколько торопливых дрочек от школьных подружек даже не стояли в одном ряду с траханьем и кончанием в мою мать.
После нашего обоюдного оргазма мы оба расплакались и с придыханием воскликнули "Я люблю тебя", хватая ртом драгоценный воздух, а поцелуи помогли возродить те восхитительные, почти неописуемые моменты экстаза!
Мы лежали так вместе, я не знаю, как долго, а наши тела были скользкими от пота, и лица мокрыми от слез. Мы не были уверены, смеяться нам или плакать, но оба хотели наслаждаться моментом как можно дольше. Когда, наконец, у меня появились силы и чувствительность, я начал двигаться, но мама жалобно застонала и, обхватив меня обеими руками и ногами, захныкала: - Нет... не надо.
Я улыбнулся маме и снова поцеловал ее. - Я не оставлю тебя, мам, - сказал я хриплым голосом. - У меня все еще стоит, и я собираюсь трахнуть тебя, мам!
Мама слегка всхлипнула полусмеясь и сказала: - Да-а-а-а! Трахни меня, сынок. Трахни свою мать так, как будто она этого хочет! - Она крепче сжала меня, создавая такое напряжение, что мое тело начало двигаться ровно настолько, чтобы мой член наполовину выскользнул из ее расплавленной киски, а затем резко и быстро вошел в нее, заставляя мою мать кричать от удовольствия.
Мамина киска, казалось, сжалась вокруг моего члена, как бархатистые тиски, сжимая меня,
прелести онанизма