что они не дают никакой информации ни о клиентах, ни о транспортных средствах без разрешения клиента».
«Я начала осматривать дом. Почти все мечи Легса исчезли. Не осталось ни одной его картины, кроме той, что висела над нашей кроватью, — картины со мной, которую он написал до нашей свадьбы. Она по-прежнему была нашей любимой работой. Тот факт, что она все еще была там, означал, что все еще есть надежда».
«Казалось, что я сейчас умру. Мне так нужно было с ним поговорить».
Керри остановилась и посмотрела на нас. Думаю, она хотела оценить нашу реакцию на то, что она сказала. Анна была в восторге. Все это было для нее в новинку, и Керри очень расплывчато описывала то, что она сделала. Отец Керри сидел с открытым ртом. Годами он думал, что это я плохой парень. Он считал, что я бросил её без причины или потому, что она мне просто надоела.
«Чушь», — сказал я. «Керри, ты выдаешь свою версию того, что произошло».
«Это правда», — настаивала Керри.
«Это правда, искаженная таким образом, чтобы то, что ты сделала, казалось не таким уж плохим или бессмысленным», — ответил я.
«Ты также многое упустила», — продолжил я.
«Например?» — спросила она.
«Ты почти говорила правду, пока не дошла до части о своей измене», — сказал я. «Но ты слишком многое опустила. Может, ты об этом не знала, или просто не понимала. Так что, сделай одолжение и дай немного поговорить мне».
«Во-первых, — начал я. — Ты пытаешься создать впечатление, что искусство всегда было главным в моей жизни. И говоришь, что у нас был грандиозный план покорить мир искусства. Все это совершенно не соответствует действительности. На самом деле, я не хотел быть художником. И искусство никогда не было для меня таким важным, как ты это пытаешься представить».
Все в комнате были в шоке. Даже у Керри отвисла челюсть.
«Керри, единственное, что ты правильно поняла, - это то, что с первого дня, как я тебя увидел, ты стала для меня самым важным существом на свете. Когда мы учились в школе, я никогда не был самым большим в классе или самым умным. Я не был ни самым быстрым, ни самым крутым, ни самым красивым, я был никем. Мне нечего было предложить тебе. Я был совершенно ничем не примечателен. Это напомнило мне слова старой песни, в которой говорится: «Не спрашивай, в какой я форме. Я не умею петь, я некрасива, и у меня худые ноги».
«Короче говоря, я был неудачником. Я бы сделал все, что угодно, чтобы ты меня заметила. Когда мы ходили на уроки рисования, я вкладывал все силы в создание чего-то приятного. Не ради оценки или потому что мне нравилось искусство, а ради тебя, Керри. Я знаю, это звучит странно, потому что в том возрасте я еще даже не интересовался девчонками, но я знал, что ты мне нравишься. Ты мне нравилась так сильно, что мне хотелось кончить каждый раз, когда я тебя видел. Когда я подарил тебе ту дурацкую картинку, и она тебе понравилась, это и заставило меня начать заниматься искусством. Все это было сделано для того, чтобы привлечь твое внимание. Мужчины с начала времен совершали глупые поступки в надежде угодить женщине».
«Честно говоря, я бросил бы искусство в ту же секунду, если бы оно тебе не нравилось. В первые дни я мог рисовать или писать картины, только если был сосредоточен на тебе. В то время, когда мы были вдали друг от друга, все, что я делал, было потому, что я знал, что
ИДЕАЛИСТ. Мне отмщения и аз воздам