Ева-соблазнительница, с жадностью во взгляде смотрела на мой возбуждённый, давно готовый к действию хуй.
По заблестевшим глазам дочери я понял: ей очень нужен был этот последний, родственный, но как всегда жёсткий, трах. Для полного завершения всего этого дикого вечера и ночи моей хорошей/плохой девочке нужен был её папочка.
Я встал у неё между ног, взял их за лодыжки и, согнув, прижал колени к плечам, чтобы раскрыть её маленький тёмно-розовый бутон.
Следующие десять минут я ласкал попку моей дочери и особенно - её натруженную заднюю дырочку, целуя и щекоча кончиком языка эту то сжимающуюся, то расслабляющуюся розочку, подготавливая эластичный девичий анус для моего внушительного болта.
Затем я привстал и, находясь в миссионерской позе, прижал колени к её плечам и медленно вошёл в её задок. Она закрыла глаза и прикусила губу, когда я начал неторопливо, с нежной чувственностью входить и выходить из неё, опуская голову, чтобы поласкать языком её большие, красивые сиськи.
— Расскажи мне о своём вечере. Тебя изнасиловали? - спросил я свою дочь, покусывая крупный, ярко-красный сосок и продолжая плавно бороздить своим стволом приятные глубины её горячей попки.
Да, ещё совсем недавно это была узенькая, почти нетронутая девичья дырочка, но после сегодняшней жаркой ночи в том баре...
— Давай, детка, расскажи папочке всё без утайки, пока я трахаю твою сладкую попку. Мне нужна каждая деталь, - потребовал я.
Она кивнула, застонала... и начала свой рассказ, не пропуская ни одного момента - поведав о том, как дальнобойщики часами жёстко насиловали её, в самых разных позах, вдвоём и втроём, как её унижали и грязно обзывали, давали пощёчины, шлёпали по сиськам и лупили по заднице...
Это звучало так цинично и развратно... и так невероятно возбуждающе.
И под эти тихие и откровенные признания мы оба наслаждались лучшим сексом, который когда-либо случался между нами, сливаясь телами в блаженном единении.
А за светлеющими окнами уже занимался рассвет нового дня...
Любовник моей матери