Баба Таня стояла к солнцу, чуть ли не задевая своими большими и уже старыми бедрами его, подбирая в своем небольшом, ароматном огороде, пучки лука и укропа для внука.
Её синие трусики стягивались в самых волнительных местах женщины, а большая грудь покачивалась в синем верхе купальника.
Черноволосая, небольшая женщина следила за собой и любила элегантно одеваться, но в огороде, куда удобнее быть именно в купальнике.
Уже больше десяти лет, женщина не знала близости с мужем. Всегда занятой, творческий человек, из-за работы стал амёбой, а из-за физиологии — еще импотентом.
Так, Татьяна Викторовна как женщина практически перестала быть желанной. В молодости, женщина часто предавалась этому чувству эроса, когда горячая брюнетка с массивными бедрами и крепкой грудью была основным сексульным объектом у мужчин любого возраста, класса и расы. Всюду, где была Татьяна, она как колдунья зачаровывала всех, а потом жестко еблась с ними.
Однако возраст дает о себе знать и ухажёров стало все меньше и меньше, а затем и вовсе не стало.
Тем не менее, бывшая учительница литературы, тонкая и такая нежная натура хотела хотя бы еще один разик почувствовать эту самую "мужскую любовь", эту страсть и похоть, разврат который как бензин разжигал эту старую, ржавую жизнь.
Но искать ухажёров самой было стыдно, сомнительно и самое главное — не к лицу русской леди — так она любила себя называть.
Единственным вариантом, был внук по имени Денис. Крепкий, умный молодой мальчишка был уже вовсю разгорячённым. Татьяна знала, что мальчик неровно дышит к "женщинам постарше". Знала она эта, когда общалась со своей подругой, которая работала в школе, где учился Денис.
Валентина — так звали подругу, рассказывала, что парень часто фоткал своих учительниц, лапал как бы "случайно", и постоянно смотрел на них, чуть ли не раздевая каждую. Его хозяйство постоянно топорщилось, когда парень стоял у доски, и постоянно сбивало учителей от урока.
Как только Татьяна услышала это, в голове у неё появились таинственные образы, которые любезно ей нашёптывал Фрейд.
Ей сразу казалось, что она сидит голая на белой, мягкой как кожа мамы кровати. За окном, льет постылый и нервный дождь, отбивая ритм любви. Два одиноких клена как бы закрывают длинное и большое окно в спальне. Возле большой и мягкой кровати стоит деревянный столик, на котором стоит зеленая бутылочка «Фетяски», тарелочка с сыром и карбонатом, серебряная упаковка хороших презервативов.
Голая, обиженная страстью женщина, лежит на боку и видит в отражении зеркала напротив, проходящего внука — тоже голого, завернутого только белым полотенцем после бани.
Татьяна замирает от приближения той секунды, когда её красивый спортивный внук зайдёт и обомлеет от сказочной красоты своей бабушки, когда в его глазах засветится похоть и он разделит ложе с ней, его бабушкой, и сотворит с ней такое, что только можно представить.
Как зайдёт и скажет :
— О боже... Боже.. Прошу прощения бабуль...
Но Татьяна медленно встанет и сладко поцелует внука, сорвав с него полотенце.
— Не нужно больше слов...
Как приголубит мальчика и прижмет к себе, как когда-то в детстве, как положит его большие руки прямо к себе на массивные бедра и заставит медленно массировать их.
Татьяна почувствует его любовь у себя между ног и ладошкой будет гладить этот толстый-претолстый, спутник радости.
— Не бойся... Давай выпьем. — скажет Татьяна и разделит с ним вино, выпив из одного фужера, а потом бросит его на мягкую постель и под шум дождя, голая ляжет на него.
Как он нежно поцелует её в шею, и языком будет облизывать мочки её небоших ушек, как его пальцы будут теребить её груди, крутить антенну её красивых больших сосков, и
История супружеской измены. Часть 2