Гиллин. - Синхейд пробормотала, прежде чем последовать ее примеру.
— Я принимаю узы. Отныне кланы Канбьерра, Каллганнен и Дохоугни находятся под моей защитой, пока я не освобожу вас. - Атея улыбнулась.
Хассика вздохнула. - Ассанке тоже следовало так поступить. Это избавило бы нас от многих проблем.
Хассика только закончила фразу, как от двери донесся стон, который, похоже, соответствовал ее мнению.
— Что ты наделала, Зеза? - спросил Робан, в голосе его звучали тревога и разочарование. Инерка стояла рядом с ним и смотрела на свою сестру и двух других женщин, стоявших на коленях у ног Атеи.
— Я приняла их клятву верности и пообещала взамен свою защиту. Я только что подумала о празднике со всеми их хорошенькими сестричками, но если ты так настроен, то вряд ли это случится, - надменно ответила Атея.
Робан снова застонал, а Инерка захихикала. - А я-то думала, у вас тут очередная ролевая игра! - весело сказала она.
— Почему-то мне кажется, что я тоже должен встать на колени. – Усмехнулся Барен Монгель. - Но я стар, и мои колени затекли. У меня нет полномочий клясться в верности народу Нотабира. Я просто постараюсь оставаться на твоей стороне и строго-настрого предупрежу своих людей, чтобы они поступали так же. Я также расскажу об этом мэру Нотабира. Вот он удивится! - Барен закончил смеяться.
— Ты всего лишь третий Верховный протектор в истории Канбьерры, и первый, кто не принадлежит к клану Галлан! Верховный протектор означает, что более двух галланских кланов присягнули тебе на верность. Это также означает, что теперь ты – семья! Подойди и дай мне обнять тебя, сестренка! - Сиприен поднял и заключил хихикающую Атею в свои объятия.
— Отлично, я брат Матассаи и Верховного Протектора. Через пару месяцев мне, наверное, понадобится список, чтобы запомнить все ее причудливые титулы. - Робан хмыкнул.
— Нет причин жаловаться, пока ты единственный жеребец в ее гареме! Или ты предпочитаешь причудливые титулы? - с ухмылкой спросила Хассика.
— Хорошо сказано! Пожалуй, я последую твоему совету и начну искать чернила, перо и пергамент, госпожа надзирательница. - Робан улыбнулся в ответ.
— Однако, мисс Верховная Протекторша, долг зовет! Давайте отнесем твою высокородную задницу в камеру. У нас есть пленник, ожидающий твоей искусной пытки.
Хассика и Рабина присоединились к группе. Инерка вместе с сестрой вернулась в лагерь. Городские стражники в квартале с любопытством поглядывали на двух девушек и Хассику, но суровый вид Барена Монгела, вероятно, не допускал никаких других взглядов или комментариев, которые могли бы быть в противном случае. Впрочем, это не помешало пленнику грязно ухмыльнуться, когда они вошли в камеру. Они также узнали, что он способен говорить на обычном языке.
— Беловолосая ведьма; они привели тебя, чтобы ты отсосала у меня? - спросил он, все еще вися под потолком, где его оставили. Сиприен тут же вспомнил о своей неприязни к этому человеку. Большой воин клана быстро ударил его кулаком в живот.
— Только за это я вырву язык у тебя изо рта, когда мы с тобой закончим, - прорычал Сиприен, пока пленник кашлял и отплевывался.
— Пусть смотрит и говорит, Сиприен; для этого я здесь, - сказала Атея, улыбаясь, но это не было ее обычное теплое и очаровательное выражение. Даже движения ее больше напоминали змеиные, когда она медленно подходила к нему.
— Чего больше всего боится человек, готовый убивать спящих детей? - размышляла она.
Пленник вызывающе посмотрел ей в глаза. В следующее мгновение на его лице появилось выражение растерянности и тревоги. Он нахмурился и потряс головой, пытаясь очистить разум от тревожных мыслей.
Моя мама классная!