в судороге, и из горла вырвался хриплый протяжный стон, полный боли и восторга.
Но та не остановилась, она продолжала двигаться, словно не замечая происходящего, стремясь выжать из девушки все до последней капли, заставить ее испытать не просто оргазм, а настоящее откровение, пережить момент полного и безоговорочного подчинения, ее движения стали еще более грубыми и резкими.
Девушка уже не понимала, что происходит, она была словно во сне, в котором боль и удовольствие переплелись в неразрывный клубок, в котором не было ни времени, ни пространства, а лишь ощущения. Она кричала, царапала бедра девушки, пыталась вырваться из ее цепких рук, но та лишь крепче сжимала ее волосы, заставляя голову оставаться в запрокинутом положении, демонстрируя свою власть и контроль.
Дыхание стало частым и прерывистым, сердце колотилось в груди, а внизу живота бушевал пожар, словно там взорвалась бомба. Оргазм накатывал волнами, то отступая, то обрушиваясь с новой силой, заставляя все тело дрожать в конвульсиях. Полина чувствовала, что теряет сознание, что вот-вот упадет в бездну, но красноволосая не давала ей этого сделать, она продолжала двигаться.
И снова раздался резкий шлепок по ягодице, словно сигнал к началу новой волны наслаждения, и Полина вскрикнула, содрогаясь от нового прилива ощущений. Ее тело пульсировало, словно живой огонь, она чувствовала, как каждая клеточка горит и плавится, превращаясь в чистую энергию. Видя, что знакомая полностью потеряла над собой контроль, немного сбавила темп, движения стали более плавными и тягучими, словно она хотела продлить насладиться ее мучениями и восторгами.
Не давая ни секунды на передышку, Рослякова внезапно остановилась, резко повернулась и плавно села на кровать, увлекая за собой Полину, которая, застигнутая врасплох сменой положения и непривычным углом проникновения, не могла сдержать пронзительный стон, вырывающийся из глубины груди. Полина, все еще находящаяся во власти оргазма, была дезориентирована и слаба.
— А теперь покажи мне, на что ты способна, — произнесла она с легкой усмешкой.
Полина начала двигаться, сначала неловко и неуверенно, покачиваясь вперед и назад, пытаясь найти нужный ритм, но тело по-прежнему дрожало от остаточных волн наслаждения, и ей было трудно удерживать контроль над каждым движением. Алиса, наблюдая за ее неуклюжими попытками, тихо усмехнулась и с легким нажимом заставила корпус Полины опуститься ниже, демонстрируя, что требует большего усилия и отдачи.
— Не так.
Полина ускорила движения, тело ее раскачивалось все более уверенно и ритмично, каждое движение отдавалось сочетанием острой боли и сладостного наслаждения, переплетаясь в единый поток чувственных ощущений. Страпон входил глубже, растягивая и лаская внутренние стенки, вызывая новые волны удовольствия, которые одна за другой накатывали на брюнетку. Локоны падали на лицо, закрывая глаза и мешая дышать, но девушка не обращала на это внимания, полностью была поглощена ощущениями, бушующими внутри.
Тяжело вздохнув, Рослякова приблизилась к затылку девушки, прикоснулась губами к ее плечу и с легкой жестокостью начала покусывать кожу, оставляя после себя горячие следы. Одновременно одна рука скользнула вниз, мягко касаясь самой чувствительной зоны, аккуратно массируя клитор, вызывая в теле девушки новые волны дрожи и возбуждения, заставляя ее еще сильнее поддаваться этому безудержному вихрю ощущений.
Она перестала покусывать плечо, и, перехватив инициативу, начала двигаться сама, задавая грубый и безжалостный ритм, который, казалось, выбивал из девушки остатки самообладания. Каждое движение было резким и глубоким, игрушку врезался в нее с неумолимой силой, вызывая смесь боли и возбуждения, заставляя извиваться и стонать в попытке хоть как-то смягчить этот натиск.
Резко прекратив игру с ее плечом, красноволосая перехватила инициативу, начав двигаться сама, задавая грубый безжалостный ритм, который, казалось, выбивал из хрупкого тела последние крохи самообладания и контроля. Каждое движение было отрывистым
Это был не сон