безжалостно лупили её чувствительные места, а грубая шерсть стирала клитор, как наждак. Надя верещала, обмочилась на него и пыталась слезть, но Зурго удерживал её за шею, душа и не давая сбежать.
Победители по очереди трахали её во всех возможных позах, каждый раз вгоняя в неё свои члены с неудержимой, почти женоненавистнической силой. Зурго долбил её на кровати так яростно, что та сломалась, а Сетон прижал к опорной балке шатра и трахал до тех пор, пока та не треснула.
Так продолжалось часами — окрестности оглашались болезненными стонами троих участников, перемешанными с криками оргазмов. Эта безумная вакханалия породила дикую волну похоти среди собравшихся племён. Кентавры вскочили друг на друга, будто наступил брачный сезон, а в лагере орков вспыхнула неистовая оргия. Вскоре обе группы слились воедино — орки и кентавры начали трахать друг друга, трансформировав столетия расовой ненависти в кипящую сексуальную энергию.
На следующее утро поднявшееся солнце осветило лишь растерянные лица и измождённые стоны. Ни криков, ни злости. Нежные кобылы просыпались рядом с обмякшими оркскими членами, которые сосали всю ночь, а орчихи обнаруживали себя покрытыми липкой спермой своих новых возлюбленных-кентавров.
Из руин посольского шатра выбралась обнажённая женщина — её идеальное тело и каштановые волосы были покрыты засохшей спермой, а киска явно ныла от синяков. Это была Надя Мешан.
— Кто... кто победил? — спросила одна из орчих, надеясь на ничью. Теперь, когда она влюбилась в кентавра, ей хотелось мира.
— Я! — Надя заявила хриплым от усталости, но повелительным голосом. — Я сломила обоих ваших вождей и вытрахала их до покорности. Теперь они мои сучки, как и вы все! А эти земли принадлежат мне! На колени, скоты — и славите меня, Надю, Владычицу Кентавров и Орков!
Они послушались — слишком растерянные, уставшие и запуганные, чтобы ослушаться. Эта женщина сокрушила их повелителей и теперь стояла над ними, как разгневанная богиня, готовая покарать всех.
Надя усмехнулась про себя. На деле ей не хотелось становиться царицей этих племён — слишком много ответственности. Но пока что можно и поиграть в этот фарс. В конце концов, других идей у неё всё равно не было.
Вместо обеденного перерыва