Пётр пришёл ко мне только через два с половиной месяца. К этому времени я сильно поиздержался и был несказанно рад его приходу.
В первую неделю устроил себе шикарный отпуск. Слетал в Сочи, погулял по девочкам... Вернулся домой и начал ждать звонка с завода. Я мысленно проговаривал в голове свои диалоги с Леночкой. Представлял себе сцены, в которых она, ползая передо мной на коленях, будет умолять меня запустить станок. Будет называть себя всеми существующими в мире оскорблениями, а меня величайшим гением современности. Я буду вертеть её, как поётся в одной современной песне, «на триста шестьдесят». Буду трахать во все дырки поочерёдно. Разрешу открывать рот только для того, чтобы принимать в него мой член...
Но звонка всё не было. Когда после моего мини-отпуска прошёл месяц, деньги в карманах и на карточке начали кончаться. Я даже начал искать себе другую работу, но это было непросто. В одних местах платили сущие копейки. Мне казалось, что за такую мелочь так напрягаться просто унизительно. В других местах нужно было работать. Вот прямо реально — руками. А я от этого уже отвык.
Я нашёл себе небольшую подработку исключительно для поддержания штанов, но это проблемы с деньгами не решало.
Поэтому, когда ко мне заявился Пётр, я этому был сильно рад, но вида подавать не стал. Взял какую-то железку и начал пилить её болгарской. Делал это очень серьёзно и сосредоточено, как будто бы реально знал для чего.
— Чего припёрся?
— Дмитрий Сергеевич, вас на работу зовут. У нас опять станок встал.
— Пускай Ленка ко мне лично придёт и попросит.
— Так нет больше Елены Александровны — она уволилась.
— В смысле «уволилась»...
— Так её старый директор с зарплатой обманул. Дал в три раза меньше, чем обещал. Она разбираться пошла, а он ей какой-то «харазьмент» предложил. А она же в этом плане очень строгая. К ней на хромой блохе не подъедешь. И с пряниками заигрывать бесполезно и без. Кто из парней комплименты говорить пытался или цветочки дарить, столько мата в свою сторону слышали. Ей и кличку дали — «фригидная». Вроде без мужика живёт, а никого к себе не подпускает.
— Это ты про Лену? Мою ученицу?
Что-то в его рассказе не сходилось. Я прекрасно помнил, как она сама рассказывала мне о разных позах и способах, которые хотела попробовать. Всякую херню придумывала, которую на заводе не провернуть. То она сверху хочет быть, то валетиком. То просила меня её дырочку вылизать... Но я же не мальчик какой-то. У меня разговор короткий — в жопу или в рот. И то ведь она умудрялась что-нибудь учудить. Утренний анал она устраивала всегда в разных позах: то лицом ко мне повернётся, то спиной, то на стол залезет, то под него... А то на стул меня усадит, а сама на моём члене прыгать начнёт. А уж как она ртом работала... С какого перепугу Ленка — «фригидная»?
— Она самая. — отвечал Пётр. — А когда ей директор этот самый "харазьмент" предложил, психанула и уволилась. Директора, конечно, тоже с места попёрли. Но Елена Александровна возвращаться отказалась. Она себе сразу другую работу нашла почище и в финансовом смысле поприятнее. А через неделю станок встал. Ты же, когда ушёл, станок ещё два раза останавливался. Лена оба раза по полдня в схемах ковырялась и запускала его. Про какие-то твои хитрые «секретки» говорила. Сказала, что все нашла. Вот уволилась, станок снова сломался. Видно, не все. Починить опять никто не может. Новый директор приказал к тебе бежать. Зарплату восстановит. Прибавит и премию выпишет.
Моя жена шлюха