Мы медленно приходили в себя. Не торопясь. Не прикрываясь. Мартин сидел на большом, тёплом от солнца камне, брюки всё ещё спущены до колен, а голая задница, слегка запылённая, умостилась прямо на шершавой поверхности. Грудь у него поднималась тяжело, всё лицо было чуть покрасневшим — от жары, от усилия, от того, как яростно он только что меня брал.
Я лежала напротив, опершись одной рукой о скамейку, платье всё ещё задрано почти до пояса. Кожа на бёдрах светилась от пота и спермы. Я лениво провела пальцами по лобку, по тому самому следу, который он оставил на мне, и с улыбкой размазала остатки по коже. Горячая влага смешалась с потом, с моей влажностью — это было одновременно бесстыдно, сладко, и как-то по-своему нежно.
— Заправься, — наконец сказала я, прищурившись на его сидячую позу. — Ещё застудишь спину. Сам знаешь, твоё тело не любит холод.
Он хмыкнул, не двигаясь.
— А сама? — бросил в тон. — У тебя между ног сейчас такой "панорамный обзор", что любой случайный прохожий получит инфаркт от красоты.
Я повела рукой по внутренней стороне бедра, совсем не торопясь прикрыться.
— А я загораю, — фыркнула, при этом выставив ногу чуть в сторону. — Захотелось витаминчика D… и кое-чего другого на букву D.
Он откинул голову назад и рассмеялся. А потом посмотрел на меня и сощурился:
— Слышу знакомые нотки в голосе. Интересно, от кого они?
Я закатила глаза с улыбкой:
— Сам иногда копируешь Нэсса, ещё как. А вообще…
Я замерла, вспоминая, как стояла под душем вместе с Курай, и как та, ленивая, мыльная, с прищуром, сказала это мне на русском, а ту фразу что я сейчас пыталась перевести на эстонский.
— В ванной, когда мы мылись вместе, она сказала мне: "С кем поведёшься, так тебе и надо!" — Мои глаза затуманились, вспоминая тот и момент и свой визг когда эта вредина направила на меня поток холодной воды. — Так что, милый, мы оба жертвы. Нас развратили. Эти двое.
— И мы даже не сопротивлялись, — фыркнул он, начиная всё-таки поднимать джинсы.
Он натянул их, застёгивая молнию с лёгкой гримасой, и полез в карман. Из глубины вытащил упаковку презервативов — мятый блистер с двумя оставшимися.
Он повертел его в пальцах, посмотрел на меня.
— И зачем я их вообще взял?..
Я засмеялась, тоже поднимаясь и расправляя платье, приглаживая складки.
— Как сказала бы Кури: «Присутствие лучше отсутствия».
— А Нэсс бы добавил: «Никогда не знаешь, где тебе повезёт».
Мы посмотрели друг на друга. И не выдержали — рассмеялись. Так легко, так по-настоящему, с заливистым эхом, как будто весь лес смеялся с нами.
Смех растаял постепенно. Я шагнула ближе, провела пальцами по его щеке.
— Осталась последняя остановка. Дом. Вещи. И вокзал.
Он кивнул, развивая фантазию.
— И, возможно, ещё один акт. Где-то между багажной полкой и кнопкой «занято» в туалете Elron.
— Мммм… — мурлыкнула я. — Туда я и рассчитываю доехать на тебе.
И мы пошли — под солнцем, под тенью деревьев, под глупую любовь и нескромные воспоминания. Улыбаясь. Живые. Настоящие. Слишком молодые, чтобы тормозить. И слишком счастливые, чтобы думать о завтра.
Возвращение в квартиру Нэсса было тихим. Тела уставшие, но внутри — спокойствие, разлитое по венам, как мёд. Всё, что хотели, сказали, всё, что могли, сделали. Оставалось только собраться и отпустить этот город — не из памяти, но из повседневности.
Дверь квартиры заскрипела, как в первый день. Внутри пахло постельным бельём, солнечной пылью и немного — воспоминаниями, как будто стены сохранили звуки их вздохов.
Мы не разговаривали — просто сразу пошли в ванную. Тесная, квадратная,
мой первый раз....