сильнее прижал ее к себе. Наше забвение продлилось все несколько секунд прежде, чем мы с глухим стуком плюхнулись на пол, а, казалось, оно длилось несколько минут. Я принял удар на себя, а потому Алена Владимировна оказалась сверху. Ударившись головой о пол, я, естественно, ойкнул. Она тут же отовралась от моих губ и принялась гладить мою голову и лицо, а также покрывать их чмоками, повторяя «Тебе не больно? Тут не больно? Ты не сильно ушибся?». Я же лежал в ее объятиях и умилялся.
Когда мне ее подобные ласки поднадоели, я с немалым трудом подался в сторону, и мы перекатились. Теперь сверху был я. Пользуясь преимуществом, я прижал ее запястья к полу, посмотрел в ее бездонные синие глаза и вновь страстно поцеловал. Она не противилась – напротив, отвечала с нескрываемым желанием. Тогда я пошел дальше: задрав ее футболку выше груди, я приспустил одну чашечку е лифчика и присосался к ее титьке. В ее движениях сохранялась некая скованность – наверное, никогда не занималась сексом на рабочем месте. Даже попробовала меня остановить:
— Постой! Здесь нельзя, а вдруг кто-нибудь войдет? Методистка? Или заведующая? Или вообще...
Я оторвался от ее груди и посмел ее перебить:
— Во сколько вернуться дети?
— У них сейчас обед. Закончится минут через двадцать...
— Успеем, - решительно ответил я.
В ее синих глазах я прочитал согласие и приступил снимать с нее джинсы. Алена приподнялась и стала стаскивать их с меня. Не прошло и десяти секунд, как она, не прерывая наш поцелуй, вновь повалила меня на лопатки и села сверху, своей рукой направляя мой член в свое лоно. Я положил свои руки на ее бедра, нащупал пальцами ее половые губы и слегка их раздвинул. Как только головка скрылась в ее вагине, я почувствовал небесную благодать, разливающуюся по всему моему телу. Затем вслед за головкой туда забрался и весь ствол моего пистолета, а мошонка коснулась ее бедер. Едва она оседлала меня, сразу же устроила скачки. Страстно орудуя тазом, она нежно и в то же время пылко покрывала мои губы поцелуями. Ее руки уперлись в мою грудь и, нащупав соски, стали их сжимать. Кратковременная боль вводила меня в ярость – я желал ее, я желал творить насилие, отыметь ее как дешевую шлюшку, по тому мои пальцы только сильнее сжимали ее упругие ягодицы, наверняка оставляя синяки. Алена уперлась своим лбом в мой и, глядя мне прямо в глаза, стала негромко стонать, чтобы похоть, исходившую из нее, мог слышать только я. Ее же таз молотил по мне, как по наковальне. Я поймал себя на мысли, что в эту секунду не я ее трахаю, а она меня.
Тогда я положил руки на ее талию и резким движением перекатился наверх. Теперь она лежала на полу, ее красивые темные волосы дьявольским ореолом распростерлись вокруг ее головы. Я уперся руками и коленями в пол и решил устроить этой кобылке настоящие скачки. Выбрав удобный угол вхождения, я размашистыми толчками (насколько позволяла длина моего члена) начал молотить по ее киске. Темп ускорялся. Она начинала стонать громче, неудержимее. Ее ногти впились в мои ягодицы, как бы подгоняя меня. «Ей все еще недостаточно?!» - изумился я. «Сейчас ты познаешь истинный гнев Халка!» От напряжения я закрыл глаза и стиснул зубы, переходя на 160-180 ударов в минуту. Ее частый стон звучал подобно истерике. Я чувствовал, что ее конец уже близок, поэтому нельзя было останавливаться. Из последних сил я драл ее похотливую киску, но она никак не унималась – Алена принялась кричать,
Шантаж мамы (Продолжение 2)