о ней, они ее по очереди успели трахнуть. За что, собственно, им суждено было немного пожалеть, поскольку разъеб, предназначенный для ди-джея, свалился непременно на них.
Вся эта хрень продолжалась на протяжении трех лет. А закончилось все банальным признанием, известным нам со времен Онегина и Татьяны, правда, тут уже Татьяной выступал мой друг. Нет, он-то, конечно, ее не отшил, когда она вдруг удостоила его поцелуем. Напротив, он ее на протяжении двух последующих месяцев хорошенько потрахивал. И все же романа у них не случилось...
В итоге мы сидели нашей компашкой у того друга, который некогда стал моим Дашепреемником, и поглощали спиртное. К этому времени пацаны успели помириться, а пылкие чувства к Даше у всех нас поутихли. Никто уже не питал дурных иллюзий, когда она могла со свойственной ей непринужденностью подсесть к кому-нибудь из нас на коленки и, глядя верными зелеными глазами, прошептать что-то типа «Солнце, ты меня любишь?». Равно как она спокойно могла подойти и, обхватив руками шею, прижаться своим четвертым размером к твоей груди. И все же нынче она выглядела намного привлекательнее и соблазнительнее, нежели прежде. В ее гардеробе появились открытые топики, кофточки, всякие мини-юбки, джинсы в обтяжку и все остальное, что девушкам с пикантными фигурами не повредит.
Заканчивая очередную партию в покер, мы были изрядно пьяны. Подобно тому, как янтарное пиво лилось в наши стаканы, из наших уст лились пошлые анекдоты. Мы смеялись и пьянели от радости быть молодыми и безбашенными. К тому моменту я уже и забыл, зачем я хотел встретиться с друзьями. А ведь причина мне еще несколько часов назад казалась фатальной. Сейчас же, когда мой мозг переживал воздействие шести бутылок пива и пары бутылок водки, душевные страдания из-за разрыва с девушкой, с которой я, казалось, встречался целую вечность, сравнимы были с легким недомоганием от получения двойки по математике. (Вдруг мелькнула ностальгическая мысль: а ведь я ее действительно любил!)
Было уже три часа. Пацаны, как завелось, дружно встали и пошли на балкон – курить. Я же остался в комнате, смотрел ТВ. Даша, которая в счет ее немногочисленных хороших качеств также отказывалась от этой привычки, предпочла табачному дыму мое общество. Она пересела ко мне на диван. Мы, вроде как, с ней о чем-то начали разговаривать. То ли она меня утешала, то ли рассказывала что-то о себе – я уже не помню, все-таки алкоголь в таких количествах умеет блокировать мозг от незначительной информации. Думаю, она тоже уже не сможет сказать, о чем мы тогда с ней болтали. Однако, затем моя рука перемахнула через ее голову и легла на ее обнаженное плечо (платье, которое она одела, уже успело истрепаться). Она прильнула ко мне. От нее исходил какой-то приятный сладкий аромат духов, мне он сразу понравился. Мы все еще о чем-то говорили. Потом что-то из разряда НЕ-ОСОБО-ВАЖНОЕ случилось, и я поймал себя на мысли, что мы сидим на диване и сосемся минут так уже пять. И все же я научил ее хорошо целоваться, - мелькнуло в голове. Ведь она (моя пьянющая голова) даже представления не имела, сколько еще языков после моего побывало у нее во рту. И все же я оставался единственным, кто так и не бывал в ее трусиках! «А почему бы не сейчас?!» - вдруг возник немой вопрос. И я согласился с суждением. Почему бы и впрямь не расставить все точки над и.
Взяв ее за руку, я подался в сторону темного коридора, в котором некогда исчезли мои товарищи. Она подалась за мной. Мы пробирались
Глубокие отношения