ознакомиться с ним. От ее прикосновения с моих губ слетел непроизвольный стон. Алина сжала его вновь: «Тебе приятно?» - в ее глазах было столько наивности, что складывалось неприятное ощущение педофилии. Словно я только что занимался орогенитальным сексом с ребенком. Я лишь моргнул в ответ. Алина смекнула что к чему и приступила к уже известным манипуляциям. Мои руки тут же потянулись к ее эрогенным зонам, в частности к ягодицам. Я охотно схватил ее за еще влажную разгоряченную плоть. Она издевалась. Если бы она только могла представить, как тяжело мне было сдерживаться! Я прижал ее к себе. Мой член уперся в низ ее животика, немного выше ее лобка. Язык проник в ее рот. «Все, » - решил было я, - «ангел ангелом, а держаться я больше не могу!» Теперь участилось мое сердцебиение. Я закрыл глаза, понимая, что завтра буду жалеть, но сегодня есть сегодня. И в этот момент послышались шаги за дверью. Мы затаились. Когда повернулась дверная ручка, я скрыл Алину под одеялом, а сам лег на бок, дабы спрятать инородный бугор в моей постели.
— Чем ты ту занимаешься? – спросил отец, увидев мой настороженный взгляд.
— Пытаюсь заснуть, - бросил коротко я.
— Ааа, - с нескрываемым сарказмом произнес он, глядя на мое положение (лежал я к нему спиной). – Ну-ну... ты ей тоже понравился...
Сначала я не понял, о чем он, затем начал препираться:
— Батя...
— Что батя? Я тебе серьезно говорю. Весь вечер на тебя и глядела. Ты только взгляд опустишь, а она тут как тут. Это хорошо, что ты на нее заглядываешься. Такую невестку мы одобряем... - он одобрительно подмигнул. Я хотел было вставить весомый аргумент, но из данного положения спорить было крайне неудобно. Тогда батя, понимая свое доминирующее положение, добавил: - Только вот заниматься этим... не самая удачная мысль. – Улыбаясь он скрылся за дверью, а мои «На что ты намекаешь? Да ты неправильно все понял!» Естественно я правильно понял, на что батя намекал. Ну не стану же я отдергивать одеяло, дабы он мог воочию убедиться, что его сын не страдает онанизмом. Тем временем Алина баловалась с моими сосками и членом. Я откинул угол одеяла, застукав ее на месте преступления. Она лишь лукаво улыбнулась и поцеловала меня. Я с грустью глянул в ее глаза, а затем горько добавил:
— Тебе пора идти. Завтра рано вставать!
Алина понимающе кивнула, поцеловала меня еще раз и, одевшись, убежала в комнату. Я еще долго лежал в раздумьях. Думал о многом. Думал о разном. Даже о том, чтобы спуститься вниз, постучаться к Насте. Она бы открыла мне дверь с сонным вопросом: «Тебе чего?» Я бы нашелся, что ей ответить. «Извини, Насть, но у меня очень срочное дело к тебе!» Пока она, будучи одета в какой-нибудь там махровый халат, спросонья пыталась понять меня, я бы схватил ее за плечи и вытащил бы на лестничную площадку. Все еще ничего не понимая, она бы легко поддалась мне, но тут бы у нее созрел весьма резонный вопрос: «Ты какого хера делаешь?» Я бы не стал ей отвечать вербально. Вместо этого я нагнул бы ее раком, задернул бы халат с ночнушкой (или в чем она там спит), стянул бы с толстой жопы трусы и просунул бы ей между булок. Настя не сразу сообразила бы, в чем дело. Но после второго проникновения в ее анал, она бы залилась стонами. Я бы посильнее сжал ее ягодицы, дабы не разорвать связь, и принялся бы долбить ее
Новый Год - 1978 года.