от Рафаэля. После моей позиции, высказанной в разговоре с ним после вечеринки, я знал, что внезапное возобновление отношений покажется ему удивительным, и считал, что он, вероятно, будет настаивать на продолжении. Однако, в комнате стояла тишина, и когда стало ясно, что больше ответов не будет, я повернул Элли и вошел в нее. Наше занятие любовью было медленное и молчаливое, и ни один из нас и близко не приблизился к оргазму. Через некоторое время я остановился, а затем скользнул к ней. Элли вскоре уснула, а я не спал, глядя в потолок и размышляя о том, что произошло этим вечером, и о пророческих словах Рафаэля.
До понедельника от чернокожего мужчины не было вестей. За прошедшее время я усомнился в своем здравомыслии, понимая, что позволил алкоголю и возбуждению повлиять на мои суждения. Джинн, которого уже выпускали на свободу, получил поощрение, и это еще больше затруднит его повторное укрощение. Элли хранила молчание по этому поводу, заставляя меня гадать, что происходит в ее голове.
— Привет, чувак. Я ценю твои фотографии, — сказал он, когда я ответил на его телефонный звонок.
— Да, мы слишком много выпили, — ответил я, пытаясь найти оправдание.
— Да, ладно, — усмехнулся он. — В пятницу здесь будет вечеринка, если захочешь, зайди.
— Вероятно, нет, — начал я, но меня перебили.
— Около десяти или около того, — сказал он и быстро повесил трубку.
Будучи на распутье я Элли о звонке не сообщил. Честно признаться, наблюдать раскрытие ее сексуальности было возбуждающим зрелищем и в некотором смысле захватывающим. Тем не менее, я знал, что в какой-то момент наступит расплата, и это пугало меня.
Во вторник она объявила, что в пятницу мы приглашены на ужин. Это стало для меня эмоциональном облегчением, избавляя меня от необходимости разбираться с собранием у Рафаэля. Кроме того, поскольку у меня была напряженная рабочая неделя, большинство мыслей об этом отодвинулись на задний план.
Домой я вернулся как раз вовремя, чтобы переодеться и забрать Элли, а затем мы отправились на ужин, где провели приятный вечер с друзьями, окончательно расставшись с ними сразу после десяти. По дороге домой она была в приподнятом настроении, и мы почти добрались до нашего дома, когда она по моему лицу заметила, что мысленно я не здесь. Это произошло, когда мысли о вечеринке Рафаэля внезапно вернулись.
— Ты чего? — спросила она.
— Ничего, — ответил я, осознав, что позволил неким грязным мыслям проникнуть в мой мозг.
— Что? — снова спросила она, игриво ущипнув меня за руку.
— Я просто думал о том, как затащить тебя в постель, — солгал я.
— Что ж, звучит заманчиво, но я тебе не верю, — ответила она, а когда я не ответил, добавила. — Скажи мне.
— Нет, лучше не надо, — сказал я, хотя знал, что это ее не удовлетворит.
— Скажи мне, — ответила она более твердым голосом.
В этот момент мы въехали на подъездную дорожку, и я почувствовал себя в безопасности. Однако, когда я начал выходить из машины, то увидел, что Элли, не двигаясь, смотрит на меня.
Глубоко вздохнув, я признался:
— Послушай, Рафаэль позвонил в начале недели и сказал, что сегодня вечером будет вечеринка.
— И ты думал об этом? Думал о Тане? — с вызовом спросила она меня.
— Нет! — я ответил мгновенно.
— Тогда что? Почему такой странный взгляд? — настаивала она.
— Я не знаю. Я думал о... Я не знаю, — пробормотал я, запинаясь.
Она безразлично посмотрела на меня несколько секунд, а потом спросила:
Вино Хоббитов. День четвертый