разговоры касались здоровья, погоды, обычных житейских тем. Денис аккуратно, но настойчиво продолжал свои попытки "дружить". Его напор идти напролом был очевиден.
Вот тут-то и начинался его "заеблаизинг".
— Виктор, здравствуйте! Денис беспокоит. Слушайте, спина прямо как новая, но вот... — Денис замолкал, придумывая на ходу. —.. .тут одна проблема. Мой водитель сломал ногу. А мне вот прямо сейчас нужно в аэропорт. Вы не могли бы подбросить? Я, разумеется, оплачу сверху, по тройному тарифу.
Виктор, привыкший к своей размеренной жизни, сначала был озадачен, а потом начал откровенно опасаться такой напористости.
— Денис, я массажист, а не таксист. И сейчас у меня запись. Мой график расписан, и я не могу отменить других людей ради вашей сиюминутной прихоти.
— Ну Виктор, ну сделайте исключение! Мне очень нужно! Я же Денис, ёб вашу мать! Мне никогда не отказывают! — Денис не принимал отказа, его самоуверенность била через край, а несговорчивость не знала границ.
После очередного сеанса, когда Денис встал с кушетки, он, как бы невзначай, заговорил:
— Виктор, а может, съездим на рыбалку в выходные? У меня там домик на озере, никто не помешает. Отдых, свежий воздух... Я знаю, вам это нужно. Вы же, как я вижу, работаете без продыху.
Виктор, уже наученный его "заботой", ответил, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри уже начинало подгорать:
— Денис, спасибо за предложение. Но у меня свои планы. И... я не рыбак. Моя тишина мне дороже любого озера.
— Ну ладно, тогда я вам ужин доставлю. Из того итальянского ресторана, что вы как-то упоминали. Или, может, вы предпочитаете что-то другое? Я могу организовать.
Виктор, вздыхая, пытался отбиться:
— Денис, я ценю вашу заботу. Но я сам справляюсь. Честно говоря, ваша забота начинает меня утомлять.
Денис начинал "заботиться" так, как умел, пытаясь купить дружбу Виктора: заказывал ему доставку еды из дорогих ресторанов, присылал редкие коллекционные книги, дарил дорогущие гаджеты, "просто так", "чтобы жизнь была комфортнее". Он не понимал, что каждая такая "забота" — это удар по Виктору. Это был настоящий заеблаизинг для Виктора.
Мысли Дениса: "Черт возьми, он такой... закрытый. Я привык, что деньги открывают все двери. Почему он так сопротивляется моему вниманию? Я же ничего плохого не делаю, просто хочу, чтобы ему было хорошо. Я готов дать ему все, что у меня есть. Что за хуйня? Он должен быть счастлив. Я же стараюсь, блядь, для него. И эта мысль, что он может оказаться... Он ведь не выглядит так, будто ему чужда ласка. Я хочу его. Хочу, чтобы он был рядом. И вот это его спокойствие, его простота... Это то, чего мне так не хватало всю жизнь. Какое-то странное чувство... Наверное, это и есть то, что люди называют уютом? Или теплом? Он словно магнит, который притягивает всё моё внимание, а я не могу понять, почему." Денис, сам того не осознавая, уже начинал чувствовать, что Виктор дает ему нечто большее, чем просто избавление от боли и приятная компания.
Виктор по первой опасался таких выпадов. Он видел таких "щедрых" людей. Его душа, измученная многолетним одиночеством и скрытыми ранами, боялась подвоха. Каждый дорогой подарок, каждая "услуга" от Дениса, воспринималась не как жест внимания, а как попытка купить его дружбу, его расположение, а может быть, и что-то большее. Его сыкдаул перед этим был огромен.
Мысли Виктора: "Опять. Деньги. Он что, думает, что может меня купить, как очередную вещь? Как он покупает свои контракты и этих чиновников? Он слишком... настойчив. Слишком много всего. Я привык к тишине, к своему труду, к тому, что я сам по себе. А он? Чего
Любовь есть? Я не знаю