Кухню заливал мягкий свет уходящего дня. Катя пришла с прогулки, явно в хорошем настроении и плюхнулась на диван. Обтягивающие джинсы словно вторая кожа облегали ее стройные ноги, а тонкая футболка без лифчика предательски приподнималась, когда она потягивалась, обнажая полоску нежной кожи живота. После вчерашних событий утром мы перекинулись несколькими взглядами, и фразами, но не больше, я прекрасно понимал, она все прекрасно помнит, и ей понравилось, мать так и не узнала о событиях и я решил ей о них не рассказывать.
— Садись, поешь, — мой голос прозвучал спокойно, хотя пальцы уже нервно постукивали по столу. — Мама сегодня задержится на работе.
Катя устало кивнула, опускаясь на стул:
— Спасибо, пап... — ее слова замерли на губах, когда я резко пододвинул стул и усадил ее к себе на колени. Она застыла, почувствовав мое возбуждение.
— Что... что ты делаешь? — ее голос дрогнул, а зрачки расширились, когда моя рука медленно скользнула под футболку.
— Ты ведь уже поняла, что теперь полностью моя? — я сжал ее упругую грудь, чувствуя, как сосок моментально затвердел под пальцами. — После того, как ты так сладко стонала вчера ночью... — я решил действовать быстро чтобы она не забывала о вчерашнем вечере, когда она напилась как школьница, и я её трахнул, а судя по её вчерашнему состоянию не только я.
Она глубоко вздохнула, губы слегка дрожали:
— Я... я не должна...
— Ты должна, — перебил я, другой рукой расстегивая ее джинсы. — Твое тело не врет. Оно хочет этого.
Не дав опомниться, я поднял ее и уложил на кухонный стол, сдвинув посуду в сторону. Пальцы скользнули по животу, забираясь под край трусиков.
— Папа, пожалуйста... — ее голос звучал все тише.
— Тише, — я наклонился, обхватывая зубами сосок сквозь тонкую ткань. — Ты знаешь, что не сможешь сопротивляться.
Когда джинсы и трусики оказались на полу, мои пальцы сразу нашли ее влажную щель.
— Какая ты уже мокрая, — усмехнулся я, заставляя ее содрогнуться. — Это от страха? Или от предвкушения?
Она лишь закрыла глаза, когда я начал массировать ее клитор. Ее бедра сами приподнялись навстречу.
— Открой глаза, — приказал я. — Смотри, как твое тело предает тебя.
Два пальца вошли внутрь, заставив ее вскрикнуть.
— Видишь? Ты принимаешь меня так легко, — я ускорил движения.
Неожиданно вынув пальцы, я поднес их к ее губам:
— Попробуй, какая ты сладкая.
Когда она покорно облизала их, я перевернул ее на живот.
— Теперь другая дырочка, — прошептал я, смазывая член ее соками.
— Только сначала будет больно, — моё дыхание обожгло её ухо, пока я одной рукой раздвигал её ягодицы, а другой направлял свой набухший член к её тугому анальному отверстию. — Но потом ты почувствуешь, как это приятно.
Катя резко вдохнула, когда головка моего члена уперлась в её колечко. Её пальцы вцепились в край стола, костяшки побелели от напряжения.
— Папа, подожди, я не готова... — её голос сорвался, когда я начал медленно, но неумолимо входить.
Я чувствовал, как каждое мышечное кольцо её ануса сопротивляется, сжимается, пытаясь отторгнуть мой член.
— Дыши, шлюшка, — прошипел я, вгоняя ещё сантиметр. — Расслабься и прими это.
Когда я прошёл самый тугой участок, её тело дрогнуло, а из глаз брызнули слёзы. Я замер, давая ей привыкнуть, одной рукой продолжая массировать её клитор, другой — сжимая её грудь.
— Видишь? Уже лучше, — я начал медленные поступательные движения, чувствуя, как её анус постепенно поддаётся, становится податливее. — Твоя попка создана для этого.
Катя застонала, странная смесь боли и зарождающегося удовольствия звучала в её голосе. Её внутренние мышцы
Зимний сад