Дедзя Матвей поправил штаны и довольный, кряхтя, двинулся домой. Его Ебловёртова улыбка не сходила с лица. Он чувствовал себя как после хорошего Пиховротинга, полностью удовлетворённым.
Над районом повисла ночная тишина, наполненная только шепотом ветра в тополях и немым вопросом: кто кого здесь использовал, и кому было на это похер? И, главное, кто из них был настоящим мастером в этом Пиздоворотинге жизни?
Часть вторая:
НОВЫЕ ЛИЦА, НОВЫЕ ДЫРЫ
На следующий день, к вечеру, то же самое трахместо у старого тополя снова начало наполняться особой, напряженной атмосферой. Солнце, хоть и клонилось к закату, уже не раскрашивало панельки, а скорее обнажало их серую, унылую суть.
Однако для тех, кто в теме, этот час был священен.
Кривопердов и Дедлушка Матвей, по совпадению,
(блядь ну бывает же так!?) оказались здесь вновь, почти одновременно. Кривопердов, словно ведомый невидимой тягой, и Дедулька, уже по привычке поправляющий ширинку, хотя она еще была застегнута. Они обменялись приветствием, встретившись взглядом в которых читалось недавнее соучастие и предвкушение новых хуевёртов.
И вот тут-то и началось!
Из-за угла старого гаража показалась она. Бабка. Не та Бабушка Галя из другой истории, а новая😀 Лет ну так двадцать, тридцать девять, может больше. сухощавая, но с острым, пронзительным взглядом, который словно прощупывал каждую твою дырку, каждый членостой.
Ее губы были тонко сжаты, а на лице читалась такая, сука, извращенная гримаса, что она казалась воплощением всего, что можно засунуть в жопу. Она словно влетала сюда со своим "аналовагинатором", неся в себе обещание новых, глубоких проникновений.
Бабка, не говоря ни слова, подошла и остановилась в нескольких метрах от них, ее глаза блуждали по Кривопердову и Дедлушке. Она явно что-то искала.
Они все встретились взглядами. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая только редкими звуками вечернего города и легким шепотом ветра. Эта была, случайная встреча, но она ощущалась как предопределенная. Воздух на трахместе стал густым, тяжелым от невысказанных желаний, от тысяч, грязных фантазий, которые сейчас собрались в одном месте.
Первой нарушила тишинбзду Бабка. Ее тонкие губы растянулись в хищной предвкушении улыбки. Ее взгляд был прикован к Дедлу Матвею.
– Ну что, старотрахеры, – прохрипела она, и ее голос был похож на скрип ржавых качелей,
– давно я сука, по-настоящему не проёбывала свои" старые трубы. Кто хочет порадовать бабульку?
Ее взгляд скользнул по ним обоим, затем вернулся к Деду Матвею...
Разлитый чай