Мне, конечно, не верили, но это для меня не имело значения.
После школы, придя домой, я скидывала все надоедливые тряпки и не взирая на осеннюю прохладу, продолжала ходить по дому голышом. Мне это нравилось, и родители не запрещали делать это. Раньше с переменой погоды, я часто болела, постоянно был насморк. В последние годы я этого не заметила и только отец когда сказал:
— Не ходи на улицу раздетой, а то опять простудишься и придётся лечить тебя. Дождись лета и сверкай задницей, сколько влезет.
Когда он произнёс эти слова, тут же ойкнул и позвал маму.
— Послушай. На улице уже снег пролетает, а Маринка всё ещё голожопая бегает, и не простывает, как раньше.
Родители, немного поразмыслив, сказали мне:
— Если тебе не холодно, то делай что хочешь. Только не простывай, а то уколами нашпигуем, будешь знать.
На удивление всем, я всю зиму ни разу не болела и даже не кашляла, хоть и родители переболели гриппом в лёгкой форме, но я не могла набраться такой смелости и посоветовать тоже дома ходить голыми. Я даже не представляла, как отец будет ходить, и махать передо мной и мамой своим членом. Ведь глядя на попку мамы, он у него почти всегда возбуждается, я это уже поняла. Мама со мной провела откровенную беседу и объяснила многие вещи, которые я ещё не знала.
Весной, на 9 мая, мы решили отдохнуть на даче у д.Юры и т.Люды, они приобрели её ещё по осени недорого у знакомых, и доделать небольшие дела перед посадкой. Шум как-то уже надоел, там, где мы жили хоть и было тихо, но оживлённая трасса рядом всё равно создавала определённый шум, да и дома сидеть наскучило. На соседних участках тоже копались, но с последней электричкой большая часть дачников уехала. Остались единицы на своих машинах. Дорога хорошо ещё не просохла, и машины рядком стояли на обочине дороги. Отец не решился оставить, да и тащиться было далековато, ведь дача д.Юры последняя в ряду. Наша «Нива» прошла довольно легко, и мы, загнав её внутрь небольшого дворика, стали выгружаться. Удобно расположившись, мама готовила и накрывала на стол. Я ей во всём помогала, а отец и д. Юра докапывали последние метры и починили забор. Всё было довольно здорово, но мне хотелось прогуляться голышом. Мы сидели и ели вкусный салат и свежие шашлыки. Я постоянно вертела головой по сторонам, и мама не выдержала, сказала:
— Если наелась, иди погуляй, по сверкай задницей. Только далеко не уходи. Это был сигнал, которого я ждала. Я поблагодарила за вкусный обед и поцеловав отца и мать зашла в домик и скинув с себя и без того небогатый гардероб, выскочила голышом. Перескочив через забор, я пошла по опушке леса вдоль речки. Перелётные птицы вили свои гнёзда и пели песни. Лес шумел, как бы приветствуя меня. Лёгкий ветерок освежал моё тело, и я не шла, а просто летела, перепрыгивая через ещё непросохшие лужицы. Было очень здорово, и я стала понимать, что это моя стихия.
Показался поворот реки, и я подумала, что ушла довольно далеко. До поворота было около километра. Я повернула обратно. Теперь я шла не торопясь, давая возможность своему телу вдохнуть все ароматы весны. Когда я пришла на дачу, родители уже переделав все дела, собирались домой. Они были весёлые и над чем-то смеялись. Я поняла, пока я гуляла, они немного выпили. Только д. Юра не пил обратно ему предстояло вести машину. Они ничего мне не сказали, а лишь бросили в мою
Обращение к дьяволу.