полоску загорелой кожи над джинсами. Я заметил, как на неё оглянулся какой-то парень в выцветшей майке и шортах, тащивший сумку с пляжными полотенцами. Он был высокий, с густыми чёрными волосами, зачёсанными назад, и ленивой улыбкой, которая будто говорила: «Я тут главный».
Море открылось внезапно, как занавес в театре. Оно было огромным, сине-зелёным, с белыми барашками волн, которые лениво накатывали на берег, покрытый мелкой галькой. Пляж был усыпан людьми: кто-то лежал на цветастых покрывалах, кто-то строил песчаные замки, а кто-то, как стайка мальчишек, носился у кромки воды, поднимая брызги. Воздух звенел от детского смеха, криков чаек и шума прибоя. Я замер, чувствуя, как сердце колотится от восторга.
— Ну, что, Владька? Круто? - Светлана присела рядом, её голос был весёлым, но в глазах мелькнуло что-то хитрое. Она сняла бейсболку, встряхнула головой, и её короткие волосы заблестели на солнце, как вороньи перья. - Пойдём, окунёмся, пока твоя мама вещи разбирает.
Я сбросил сандалии, чувствуя, как горячий песок жжёт пятки, и побежал к воде. Светлана скинула рубашку, оставшись в ярко-красном купальнике, который плотно обхватывал её спортивную фигуру. Её кожа блестела от загара, а на плече виднелась маленькая татуировка - звёздочка, которую я раньше не замечал. Она вошла в воду, подняв тучу брызг, и засмеялась, когда волна окатила её по пояс.
Мама появилась позже, уже в своём скромном купальнике - тёмно-синем, с широкими лямками и высокой талией, который всё равно не мог скрыть её форм. Она несла плетёную сумку, где лежали наши полотенца и бутылка лимонада «Буратино». Её длинные волосы были собраны в высокий пучок, но несколько прядей выбились и падали на шею, прилипая к коже. Она посмотрела на море, и её лицо, обычно такое серьёзное, озарилось улыбкой.
— Господи, какая красота, - тихо сказала она, ставя сумку на песок. - Смотри, сынок, как будто в сказке.
Я кивнул, но моё внимание уже переключилось на Светлану. Она плескалась в воде с тем самым парнем в выцветшей майке, которого я заметил раньше. Он что-то говорил ей, наклоняясь близко к её уху, и она смеялась, откидывая голову назад. Её купальник намок, и я заметил, как ткань облепила её грудь, выделяя соски. Парень, похоже, тоже это заметил, потому что его улыбка стала шире, а рука ненароком коснулась её талии.
Мама, кажется, ничего не видела. Она расстелила покрывало - старое, потёртое, и села, подтянув колени к груди. Её купальник слегка натянулся, подчёркивая округлость бёдер, и я заметил, как какой-то мужчина неподалёку, лысоватый, в полосатых плавках, украдкой посмотрел на неё. Мама, как всегда, не замечала таких взглядов. Впрочем, как и я на обращал на это внимания. Но вот странно работает память. Тогда я абсолютно не понимал, что означают эти сальные взгляды, но мозг старательно записывал то, что я смогу понять гораздо позже.
Тот вечер мы провели на пляже, пока солнце не начало клониться к горизонту, окрашивая море в оранжево-розовые тона. Светлана вернулась к нам, мокрая и довольная, с песком, прилипшим к ногам. Её купальник высох, но всё ещё плотно облегал тело, а парень в майке маячил неподалёку, будто ждал, когда она снова обернётся.
— Ну что, Валь, как тебе море? - спросила Светлана, вытирая волосы полотенцем. Её голос был лёгким, но в нём чувствовалась какая-то искорка, как будто она знала что-то, чего не знали мы.
— Чудо, - ответила мама, глядя на волны. - Давно такого не видела.
Я строил очередной песчаный замок, но краем глаза следил за ними. Светлана шепнула маме что-то на ухо, и та вдруг покраснела, отмахнувшись.
Что было бы, если бы Елена все же дала Дэймону!