Не подмывшаяся с вечера Тамара, проснулась с ощущением влаги на заднице. Открыв глаза и потянувшись в теплых лучах утреннего солнца, домохозяйка сунула руку под одеяло. Ощупала себя поверху.
И действительно, вся промежность была мокрой.
Муж мирно храпел рядом и Тома, украдкой проведя пальцами между двумя холмами своих ягодиц, достала руку из-под одеяла. Принюхалась к пальцам и тут же слегка скривилась, сильно пахло дерьмом и спермой.
Тяжело вздохнув, женщина снова отправила руку в исследовательскую экспедицию под одеяло, на этот раз проверяя целостность. Ощупав своё анальное кольцо, Тома тяжело вздохнула.
Эластичный вход конечно сжался, после вчерашних приключений в сарае, но если прижмет, то он вряд ли удержит в животе праздничный обед.
Понимая, что сегодня на диете и попробовать вкусных салатиков не выйдет, Тамара тяжело вздохнула и села на край кровати. Оглянулась на спящего Петра и улыбнулась; у мужа стоял член, слегка приподняв одеяло.
Именинник сопел во сне, и от дыхания Петра его стояк двигался под простыней, то вверх, то вниз.
Сквозь простынь и трусы мужа женщина чувствовала волнистый рельеф члена, а вместе с ним и надутую, большую вену под здоровенным прибором Петра.
Тома сто раз видела член мужа и что эта штуковина с ней только не вытворяла, но скромной домохозяйке и учительнице Ромашкиной, всё время было недостаточно.
Тамара не была озабоченной или нимфоманкой, просто возраст заставлял брать от жизни больше.
Годы постепенно уходили в прошлое, а вместе с ними и красота. Пользоваться внешностью и ещё упругим телом нужно было прямо сейчас, а не когда-нибудь потом. Так думала про себя Тома, снова укладываясь на кровать, рядом с мужем.
Взявшись пальцами за край одеяла, лежавший на широкой, волосатой груди супруга, Тома осторожно стянула его вниз. Одеяло сползло по животу, а потом и по трусам Петра, наконец открывая солнцу могучий член главы семьи.
Тяжелый, кожаный шланг Петра никак не мог поместиться в исподнем, а потому торчал наружу почти целиком.
Глядя на член мужа и слегка касаясь его пальцами, Тамара вспоминала, сколько же болезненных и наоборот восхитительных ощущений ей подарила эта штуковина. Этот же горячий стояк, когда-то порвал ей девственную плеву. Эта же могучая дубина когда-то вскрыла и её анал.
Проникновение такой огромной и безжалостной штуковины, больше напоминало фистинг рукой, чем секс со стыковкой половых органов. Член Петра ворочал в нутре жены, каждый раз разрывая, что-нибудь в ней и одновременно с этим даря бешеные оргазмы.
Повернув голову вбок, Тамара высунула влажный язык и провела им по стволу Петра, по направлению тела. Стояк покрылся блестящей влагой, муж тихонько простонал во сне от удовольствия.
Взяв ствол в руку, как здоровенный, самолетный рычаг, Тамара подтянула его к своему рту и обхватила головку губами, утопив её во влаге губ и языка. Пахучая, кожаная плоть заполнила рот женщины, и Тома подползла повыше, потащив чувствительные груди по простыне.
Легла поудобнее, и смогла принять стояк глубже, в горло.
Как только дубина Петра протолкнулась в нежную и красивую шею Тамары, распирая её пищевод изнутри, мужик проснулся. Его взгляд был уже томным, рука сама потянулась погладить волосы жены.
— Тамарка... - ласково прошептал он, чувствуя, как член приятно сдавливают горловые спазмы жены.
Было заметно, что Тома очень старается и Петр благодарно застонал, снова откинувшись на подушку. Жена хрипела и давила головой, пытаясь дотянуться носом до лобковых волос мужа, а языком до его яиц.
Лицо Тамары хоть и светилось счастьем, но покраснело от натуги.
Губы её натянулись как резинки, из-за большого диаметра члена, глаза покраснели, лицо побагровело. Но она продолжала стараться, силясь сделать мужу прекрасный утренний
Молоденькие цыпочки