пота, подпрыгивающим на его члене, её грудками, отплясывающими джигу, широко открытым ртом, стонущим и издающим короткие пронзительные вскрики, когда головка его члена достигает дна её вульвы. Её длинные рыжие волосы колышутся в лунном свете, она кладёт руки на его волосатую грудь и уже сама трахает монстра, глаза в глаза, не отрывая взгляда. Капюшончик ебала монстра до тех пор, пока не рухнула от изнеможения, затем прижалась к нему и провалилась в сон без сновидений.
На следующее утро первые лучи солнца разбудили Капюшончика. На мгновение она растерялась, не понимая, где находится. Затем всё встало на свои места: воспоминания, монстр, секс, наслаждение и её скандальное поведение течной шлюхи, утопающей в океане похоти. Всё её тело болело, а в пизде покалывало, словно она онемела после группового изнасилования, как ей рассказывала о своих ощущениях на следующий день её подруга, которую как-то гуртом после пьянки трахнули несколько деревенских парней. Капюшончик села, огляделась и обомлела. Рядом с ней, в постели бабушки, оборотня больше не было, а лежал парень, с которым она кокетничала прошлым вечером, лесоруб Янис, друг всей её жизни. Она смотрит на него с ужасом, вспоминая всё, что у неё было с ним: его слова, его поступки и, особенно, свои собственные чувства. Как так случилось, что она отдала свою девственность деревенскому лесорубу, вела себя как шлюха, не заботясь о том, что с ней будет потом... Капюшончик помнит всё, особенно размеры его гигантского члена. Наверное, Янка опоил её какой-то маковой гадостью.
Итак, Капюшончик приподнимает простыню и смотрит на вялый хуй юноши. Он точно не похож на тот, что она видела и на котором каталась прошлой ночью. Он не такой большой, и не такой твёрдый. Но если этот парень превращается в оборотня в полнолуние, она должна сделать всё необходимое, чтобы завоевать его расположение и удержать рядом с собой. Это единственный способ снова заставить этот гигантский член снова трахнуть её.
Капюшончик принимает решение, и не раздумывая наклоняется над членом спящего дровосека Янки, хватает его руками и берёт в свой жадный рот.