Ночь опустилась на поле быстро, будто накрыла колосья теплым и большим одеялом. Воздух стал вязкий, горячий. Я почти пила его, чувствуя, как он стекает в легкие, согревает и при этом тревожит, будто зовет куда-то за поле.
Ночь шумела. Ветер пробегал по полю и растворялся в невысоких деревьях березовой рощи. Между стволами то и дело вспыхивали желтоватые огоньки светлячков.
Я вышла на улицу всего на мгновение, но ночной ветер будто не отпускал меня. Он завораживал, заставляя меня то вздрогнуть от неожиданной прохлады, то, наоборот, почувствовать жар, поднимающийся от самой земли.
Я оглянулась, чтобы проверить, что от деревни за мною никто не наблюдает, и сделала пару шагов к полю. Перед сном я хотела сходить в отхожее место, но сейчас деревянный домик у самой избы казался темным и неприветливым. Вместо этого я решила дойти до покачивающихся, темных колосьев и присесть так, на краю дороги.
Среди колосьев тоже иногда взлетали светлячки. Они почти не отбрасывали света и сразу гасли, будто утонув в ночном воздухе. Маленькие нежно шуршащие искры, испаряющиеся над полем.
Я задрала подол и села на корточки. Деревья пропали – теперь передо мной были только высокие стебли и толстые колосья. За спиной темнели уже заснувшие домики. Я на мгновение прикрыла глаза, втягивая носом сладкий ночной воздух.
Запах сена и земли, далекой рощи и навоза – все вскружило мне голову. Я вдохнула полной грудью, чувствуя, как теряю равновесие, будто мое тело стало таким же легким, как тела беснующихся светлячков. Я почти не чувствовала, как теплая влага льется на землю – только наступившая легкость в животе напоминала мне о том, зачем я опустилась на корточки.
Среди колосьев, совсем рядом со мной, загорелась желтая спинка светлячка. Я даже не сразу поняла, что уже открыла глаза и вижу его на самом деле. Не раздумывая, я потянулась вперед и все-таки потеряла равновесие, забрызгала мочой подол и испачкала в земле руки. Я хотела подняться, но прямо перед глазами у меня вдруг оказалось что-то голубоватое, будто бы осколок керамической тарелки, наполненный изнутри светом. Я забыла об испачканном платье, о том, что стою на четвереньках на краю поля в почти что кромешной темноте.
Земля под ногами была мокрая и горячая, будто живая. Я потянулась к осколку, и сначала заметила еще один такой же, чуть дальше, а потом поняла, что смотрю на оголившуюся головку маленького гриба.
Он рос у самого основания одного из стеблей, скрытый от чужих глаз травой и землей. Если бы я прошла чуть дальше, то села бы прямо над ним и ничего бы не заметила.
Я коснулась голубоватой светящейся шляпки, округлой, похожей на человеческий палец. Гриб оказался упругим и теплым на ощупь, и мне очень захотелось попробовать его на вкус. Сначала я думала сорвать его, но вместо этого стала осторожно высвобождать его из земли, обнажая длинный, уходящий глубоко под землю ствол. Он был тонкий, покрытый мелким узором, будто костяная игрушка. Я провела пальцами по шершавой кожице, потом опустилась ниже к земле и лизнула светящуюся шляпку, думая о том, как бы я стала объяснять свое положение случайному прохожему. Я, взрослая девушка, почти лежала на земле в мокром платье и облизывала загадочный, наверняка ядовитый гриб. Но прохожих не было – за мной наблюдали только ночь и светлячки.
Гриб был солоноватый на вкус, приятный, но удивительно твердый, будто я облизывала маленький дверной замок, металлический, теплый и почти живой. Я все-таки решилась его укусить, слегка надавила зубами на голубоватую кожицу, и гриб вдруг сжался, а его ствол напрягся в моей руке, потянул вниз. Я
Несколько дней Вадима Петровича. Глава 3