— Но это же жирный Темик. Грязь скользкая, или как вы там говорили? Я же чмо, пустое место. Когда такие рядом как Руслан. Этот бык тупоголовый, или Фил, смазливый нарцисс. Разве ты меня когда то могла разглядеть в тени таких перекаченных ублюдков? Или ты такому как я когда то дала бы по трезвому? Из жалости может? А, Булкина, отвечай!
— Да ты и не пытался никогда... Всегда, сколько я тебя знала, ведешь себя так...
Блондинка пощекотала край головки кончиком язычка, словно пытаясь проникнуть в манящее отверстие. Ее порхающий словно бабочка язычок защекотал на уздечке, дразня тонкие канатики, соединяющие подвижную плоть и головку члена. Язычок нырнул под края этой шляпки, старательно подчищая солоноватый пот и остатки выделений.
— Как? Как мразь заносчивая? Ну, так, да?!
Толстяк невольно приподнялся повыше, контролируя рукою каждое движение головы блондинки. Чем эмоциональнее звучали его слова, тем нежнее ласкала она, словно заглаживая вину и успокаивая.
— Да... То есть не совсем... как будто вокруг тебя все ниже... Прости...
Юля щедро пролизнула плотно прижимаясь мокрым языком вдоль залупленной головки. Ещё раз и ещё. Всякий раз ласково обсасывая ее навершие губами.
— А ты никогда не задумывалась, может это защитная реакция такая? Ниже... Языком лижи... Охх...
Толстяк настойчиво надавил блондинке на макушку, опуская ее голову ниже. Не давая отстраниться.
— Я не знаю...
Юля едва заметно поморщилась, но послушно защекотала язычком у основания ствола. Под давлением на голову постепенно опускаясь ещё ниже. Касаясь носиком корня члена. Пролизала мокрую от пота мошонку. По очереди теребя и приподнимая тяжело свисающие яйца. С тихими причмокиванием обсасывая их губами.
Градус в парилке постепенно рос. Блестящие от пота тела пылали жаром.
— А ну да, тебе же некогда было? Постоянные тусовки. Красивая жизнь. Богатые и успешные мальчики. На тачках крутых. Ещё ниже я сказал... Как следует вылизывай...да...
Артём надавил на голову сильнее, требовательно вжимая девушку лицом в свою скользкую промежность.
— Нет...так никогда не было... Ты ошибаешься...
Бедняжку передёрнуло от отвращения. Вокруг яиц и под ними поросли лобковых волос были ещё гуще. Стараясь не дышать и жмурясь от отвращения, Юля осторожно провела кончиком языка вдоль промежности между потными ягодицами.
В этом процессе отвращение и волнительное возбуждение смешались для девушки в гремучий коктейль похоти и разврата. Словно первооткрывательница, исследующая неизвестные границы собственной дозволенности. Она с трепетом переступала и расширяла их. Ведомая рукой этого жалкого но при этом властного толстяка.
Блондинка нажала язычком сильнее, касаясь поросшего волосами ануса. Начала осторожно вылизывать вдоль, стараясь действовать механически, не акцентируясь на происходящем
— Ах ну да, конечно, я же забыл. Ты выбрала смешного ботаника. Этого чмошного лоха, Шурика. Или это просто чтоб досадить всем вокруг? Чтоб от Руса соскочить? Признавайся? Да! Лижи мне жопу теперь! Как следует, пока твой очкастый лох в больнице.
— Что? Нет! Конечно не из за этого...
Девушка рывком через усилие освободилась от давящей ладони и выпрямила спину. Посмотрела в глаза с возмущением и обидой.
— Артем, ты уже лишнее сказал...
— Ну конечно же. У тебя любовь. Я так и поверил. А почему не я? А? Булкина? Я что плохой такой? Отвечай?
Толстяк полностью проигнорировал факт, что задел девушку. Ему вообще были безразличны ее чувства и переживания. Он нащупал ту самую тонкую струну, и интуитивно дёргал за нее, оставаясь хозяином положения.
— Да. Нет. В смысле, я тебя плохо знаю.
Чтоб член не простаивал, блондинка вновь обхватила его ствол и начала двигать кулачком. Попеременно упирая головкой в свои напряженные соски. Вдавливая их, словно кнопки. Будто пытаясь запихнуть в широко раскрытый зев на краю залупы свою вишенку соска.
Короткий век Алёны