а потом по его коже. "У нас сегодня особенный ужин."
Она провела рукой по его груди, потом по животу, и опустилась ниже, к его члену. "Аперитив готов, " — прошептала она, и её дыхание обожгло его пах.
Она встала на колени, расстегнула его ремень и брюки. Он чувствовал, как его член напрягается, как он рвётся наружу. Она взяла его в рот, и Максим почувствовал, как мир вокруг него исчезает. Он был в её власти, и ему это нравилось. Он закинул голову, прикрыл глаза и простонал: "Ох... да. Да, соси, соси мой хуй." Он хватался за её волосы, нежно, но требовательно. "Ты возбуждаешь... ты сводишь меня с ума, Нина Викторовна..."
Она делала это медленно, нежно, а потом ускорялась, заставляя его стонать от удовольствия. Её язык двигался по его головке, а потом по всей длине, и он чувствовал, как его тело дрожит от страсти.
Когда она закончила, она встала, взяла его за руку и повела в спальню. На кровати лежали атласные простыни, а на тумбочке стояла тарелка с клубникой и сливками.
"Основное блюдо, " — сказала она, притянув его к себе и поцеловав. Поцелуй был страстным, глубоким, властным. Она прижималась к нему всем телом, а потом отстранилась и легла на кровать, раскинув ноги. "Угощайся, " — прошептала она.
Максим, не теряя ни секунды, начал есть её. Он целовал её тело, лизал её соски, а потом опустился ниже. Он лизал её киску, а она стонала, двигалась, шептала ему грязные слова. Он чувствовал, как она возбуждается, как её тело дрожит от страсти.
Она не просто лежала. Она руководила им, направляла его движения, говорила ему, что делать. Она была его учителем, а он был её послушным учеником.
Холоднее снега,но жарче неба...