быть слепы, чтобы не замечать очевидного: её жену почитай в открытую имеет соседский парень! Спрятать такое от окружающих было невозможно, и вскоре все соседки стали коситься на неё.
Это беспокоило её особенно. Парень был горячим, безудержным, влетал в неё, стоило им остаться наедине, сношал, вцепившись каменными руками в её шею и бёдра. Он всегда это делал быстро, жёстко и нетерпеливо. Часто ей «не хватало», но проходило пять минут, и он снова был готов продолжать. После такой оголтелой скачки её можно было выжимать. И не только от пота. Её причинное место, ставшее вместилищем спермы нескольких мужчин, мылось по несколько раз в день.
Можно было просто наслаждаться этим положением дел, купаться в любви и ласке, но в стране победившего реализма так не было принято. Неизбежно у индивида возникали вопросы: а за что мне это, имею ли я право, не слишком ли мне хорошо по жизни, пока все заняты строительством светлого будущего?
Вот и Ксению стали мучить подобные вопросы. У неё есть семья, муж. Вскоре она станет матерью, и её будут ждать совсем иные заботы. Так почему она, как юная девушка, скачет по мужчинам, вернее, по их членам? Не повредит ли это ребёнку, а заодно и её семейному положению? Оставаться с мужем и вести такую двойную и тройную жизнь в угоду своей ненасытной утробе? Выйти за Анатолия? Он звал, но был совсем другой, непонятный, она не чувствовала к нему какого-то особенного сродства. Дождаться Дениса, который её не любит, называет блядью и сукой, трахает, будто наказывает? Смешно.
Куда податься несчастной беременной девушке, которой хочется всего и сразу? В ту пору тягостных раздумий и постигло Ксению новое понимание своей мечты — иметь одного мужчину на все случаи жизни, жить с ним в законном браке и не чувствовать себя падшей и ненормальной.
Только кто возьмёт её, беременную непонятно от кого? Она ещё с прежним мужем не развелась. От тяжёлых дум её оторвал стук в дверь, скорее всего, это был Денис, и Ксения предусмотрительно сунула руки под халат, сдернув трусики и спрятав их в карман, чтобы он их не порвал в спешке оголтелого наскока. Живот её призывно заныл.
***
Однажды у проходной около неё затормозил светло-зелёный «Москвич». С водительского места высунулась вихрастая голова зама по АХЧ и, прищурившись, поздоровалась.
— Ксения Семёновна, может, вас подвезти?
Женщина обомлела. Во-первых, откуда-то эта голова знала её по имени-отчеству, во-вторых, в её время просто так подвезти не предлагали. Может, в ней было что-то вызывающее, или слухи, которыми полнилось довольно ограниченное общество заводчан, дошли до свежих претендентов: «вон та — даёт!», — и, как в школе, все выстраиваются к девочке на пустыре в очередь. В общем, было о чём поразмыслить. И сначала она собиралась отказаться.
Но, ещё секунду подумав, пристально глянув в лицо этого начальственного субъекта, довольно ещё моложавого, хотя невзрачный серый костюм вовсю пытался это скрыть, она пожала плечами и обошла автомобиль с пассажирской стороны. Мужчина услужливо открыл изнутри дверь.
В салоне пахло бензином и кожей. Ксения потянула воздух носом.
— Спасибо большое, чем обязана такой чести? — повернула она лицо к хозяину машины.
— Очень приятно! Но чем всё-таки обязана? — настаивала Ксения, поставив сумку на колени и вся подобравшись на своём месте.
— Чем обязаны? Да всем! Красотой своей, походкой, платьицем цветастым обязаны!
— То есть это вы так со мной познакомиться решили? А вы в курсе, что я замужем, например? — с ноткой металла в голосе поинтересовалась женщина. Может, она в глубине души
Ночной охотник