они увидели кровавую бойню в комнате. Я чувствовал, как мои руки обернули прохладными мокрыми полотенцами, но эмоционально и ментально я был где-то в другом месте. Чувствовал, как кто-то уложил меня, и помню, как видел, как появлялись и исчезали огни, когда я входил и выходил из наркотического сна.
Согласно закону Бейкера, вы можете поместить человека в больницу на 48 часов, если считаете, что он представляет опасность для себя или других, и именно это сделала Кэрол. Она поехала в больницу на скорой помощи, но ей сказали, что лучше будет, если она уедет. Не имея при себе ничего, Кэрол позвонила другу, который забрал ее и отвез домой. Она поднялась наверх и включила свет в спальне.
Все было разрушено. Кровать, комод и зеркало, тумбочки и лампы - все было разбито, и повсюду была кровь. Мои руки были изрезаны до крови, и полицейские обмотали их мокрыми полотенцами, чтобы остановить кровотечение до прибытия медиков. Они отвезли меня в ближайшую больницу, дали успокоительное и срочно прооперировали, чтобы устранить повреждения. В субботу днем я проснулся и разговаривал с врачами и психиатром.
— Как бы вы отреагировали, если бы ваша жена сказала вам, что беременна от другого мужчины и не хочет говорить, кто отец, потому что не хочет разрушать его брак? — громко спросил я, впервые глядя на свои руки.
— Вы не получили никаких необратимых повреждений, но у вас останутся несколько неприятных шрамов, — сказал мне врач.
— Не такие ужасные, как шрамы, которые остались у меня внутри от того, что сделала моя любимая жена, — ответил я.
Я заметил, что другой врач в задней части комнаты делает записи. Громко говоря:
— Да, я зол как мать его, но я не собираюсь идти домой и убивать эту суку-изменщицу. Вы все записываете, или мне нужно говорить помедленнее? — сказал я, почти улыбаясь. — Не знаю, что, блядь, буду делать, но я ничего не буду делать, пока это не заживет, — сказал я, поднимая свои забинтованные руки.
По закону они не могли держать меня после 2:00 воскресного дня. Я не позвонил Кэрол, а просто взял такси и уехал домой. Я дважды позвонил в дверь, и Кэрол открыла и бросилась меня обнимать. Опустив руки и не проявляя никаких эмоций, я сказал совершенно спокойным голосом:
— Кэрол, убери от меня руки и больше никогда меня не трогай, понятно?
— Я думала, ты умер, когда не открывал дверь спальни, и тогда я позвонила в полицию, — рыдала она. — Они сказали, что хотят держать тебя 48 часов, чтобы ты больше не навредил себе - мне так жаль, Кен, я люблю тебя, — сказала она, теперь уже открыто плача.
Я просто оттолкнул ее и пошел наверх.
Мой сын Ронни ждал меня наверху.
— Мама сказала, что она сильно облажалась, и ты немного сошел с ума, — сказал он мне, когда мы оба смотрели на то, что раньше было главной спальней.
Глядя на забинтованные руки отца, он обнял меня.
— Чем я могу помочь? — спросил он.
— Помоги мне с одеждой твоей мамы, — ответил я. — Я хочу, чтобы ее убрали отсюда и отнесли в гостевую комнату, — приказал я сыну, когда понял, что едва могу двигать руками, чтобы поднять даже самые маленькие предметы.
Потребовалось около получаса, чтобы разобрать разбросанную по комнате одежду и сложить вещи Кэрол на кровати в гостевой комнате. Затем Ронни снова прикрепил вешалки в шкафу и повесил мою одежду. Все разбитые ящики комода были вынесены на улицу вместе с каркасом кровати. К 8 часам у меня
Точки над i