рукам. Я перешел к ее обнаженным плечам, касаясь и целуя каждую область, к которой прикасался. Особое внимание я уделил ее ключицам и небольшим впадинкам у горла. Прикасаясь языком к этим местам на ее теле, я стянул с себя рубашку и остался голым по пояс. Я хотел, чтобы мои феромоны передавали мое желание быть с ней.
Я провел пальцами по ее спине, затем по переду, задержавшись чуть выше верхнего края пеньюара. Я поцеловал ее по всей окружности тела. Она прижалась ко мне, почти беззвучно прося ускорить шаг. Теперь я слышал ее тяжелое дыхание.
Я провел пальцами по ее плоскому животу. Ткань ночной рубашки почти не защищала от моей стимуляции. Я гладил и ласкал широкую область от ее груди до лобка. Я наклонился и подул горячим воздухом через ткань на ее пупок. Она обхватила мою голову руками.
Мои слова, обращенные к ней, по-прежнему подчеркивали ее ценность как личности и привлекательность как женщины, а затем я начал описывать каждый из чувственных актов, которые я совершал и планировал, говоря о том, как я хотел, чтобы каждый из них усилил ее возбуждение и подготовил к нашему соединению. Я сказал ей, что хочу большего, чем просто слияния двух тел. Я хотел единения наших умов, тел и душ. Я говорил о том, как мы могли бы перестать быть чужими друг другу и стать духовными силами, которые воссоединяются друг с другом через наши физические формы. Я говорил о том, что, когда мы соединяемся физически, мы не торопимся и не мчимся к оргазму, а продолжаем медленное восхождение к нирване, которую мы создали друг для друга. Я сказал Саммер, что люблю ее, и она повторила мне эти слова в ответ, а затем поцеловала. Я не мог сказать, притворялись мы или нет.
Пока я говорил, Саммер кивала в знак согласия. Иногда она просила меня сделать что-нибудь еще, посильнее или помягче. Она часто что-то напевала или стонала, и я отчетливо понимал, что эти звуки означают полное одобрение того, что я с ней делаю. Ее дыхание стало тяжелым. Я запустил пальцы под верхнюю часть ее платья, позволив кончикам пальцев почти коснуться округлостей ее грудей. Я медленно снял с ее рук бретельки-спагетти, не срывая их в порыве страсти, а осторожно и медленно снимая их с ее тела. Она просунула руки в бретельки, и тогда я медленно спустил перед ее пеньюара, обнажив сначала одну грудь, а затем другую.
Я подавил желание погрузиться в нее и пососать каждую молочную железу, вместо этого повторив медленный массаж кончиками пальцев и ладонями обнажившейся кожи. Только тогда я сосредоточил свои оральные усилия на ее груди, используя свои творческие способности с помощью языка и губ, чтобы доставить ей удовольствие – поцелуи, облизывание, а затем нежное посасывание в нужных местах. Соски Саммер были белыми, твердыми и возбужденными от страсти.
Я усадил Саммер на кровать и заставил ее встать передо мной. Так ее груди оказались прямо на уровне моего рта. Я медленно продвигался от внешней стороны сочных холмиков к центру и, наконец, втянул в рот возбужденные соски. Саммер испытала оргазм и упала мне на руки. Я помогал поддерживать ее, пока ее охватывало наслаждение, но настаивал, чтобы она продолжала стоять передо мной.
Задыхаясь, Саммер прошептала: - О Боже, я никогда не испытывала такого оргазма. Как тебе это удалось? - Я возобновил свой нежный подход к ее грудям, теперь добавляя стимуляцию руками к ее ногам – медленно скользя вверх и вниз по каждой ноге от коленей до нижней части тела. Я сосредоточился
Долгая ночь