это от своей паствы. Он сказал, что я просто бунтую и переживу это. Но я думаю иначе, чем он. Я верю в другие вещи. Я думаю, что в некоторых вещах я разбираюсь лучше, чем он, в духовных вопросах. Он хочет, чтобы люди читали только Библию, а это довольно ограничивает их возможности.
Пока она говорила, у меня был момент оценить симпатичную девушку. У нее были длинные темные волосы, приятное лицо и тело, которое, вероятно, вызывало у мальчиков ее возраста нечистые мысли по ночам.
Я спросил: - А во что верила твоя мать?
Она ответила молниеносно: - Она умерла, когда мне было шесть. Отец думает, что она сделала что-то за его спиной, чтобы оправдать ее смерть такой молодой. Всякий раз, когда всплывает ее имя, он говорит что-то вроде: "Бог поразил ее в назидание тем, кто грешит и не подчиняется его правилам". - Она взмахнула руками, а затем яростно указала на куст с одним пальцем, как будто она была Богом, поражающим какого-то неверного.
Внезапно она как-то странно посмотрела на меня. Она выпалила: - Эй, я тебя знаю. Месяц назад ты был на обложке журнала People – Джим такой–то. Ты парень Кристал Ли, и ты поешь. У меня на айподе даже есть запись, как вы вдвоем поете "Техасские рассветы". - Она достала из кармана айпод и пару наушников.
Я улыбнулся и склонил перед ней голову.
Девушка посмотрела на мотоцикл и сказала: - Теперь я припоминаю, что ты ездишь на нем через всю страну – что-то вроде поездки в каждый штат.
— Да, - ответил я, подражая жителю Северной Дакоты.
— Так здорово с тобой познакомиться. Мои подруги мне ни за что не поверят. Можно мне взять у тебя автограф?
— Конечно. Если у тебя есть мобильный телефон, который делает снимки, ты также можешь сфотографировать нас вместе. - Когда я произнес эти слова, перед моим мысленным взором промелькнула эротическая фотосессия, которая была у меня всего день назад с Брайт.
Девушка достала мобильный телефон из другого кармана. Она встала и подошла ко мне, когда я укладывал кое-какие припасы в одну из своих седельных сумок. Мы позировали рядом с мотоциклом, и она, держа камеру на расстоянии вытянутой руки, сделала снимок. Получилось довольно хорошо.
Я спросил ее: - Как тебя зовут?
— Мэри Дженнингс. Меня назвали в честь матери Иисуса, конечно. Я ненавижу это имя. Может быть, я его сменю.
Пока она искала в своей большой сумочке что-нибудь, на чем можно было бы оставить мой автограф, я спросил: - Так чем же ты будешь заниматься теперь, когда ушла из дома?
Она сказала: - Несколько вещей. Во-первых, я думаю, мне нужно уехать из Бисмарка. Если я буду слоняться без дела, мой отец начнет выслеживать меня и будет пытаться заставить вернуться домой. Это было бы невыносимо. - Она подумала и добавила: - Затем мне понадобится работа – что-то большее, чем временная работа, которая была у меня этим летом. Я буду где-нибудь рядом с колледжем, потому что хочу получить ученую степень. Мой отец не считает, что женщинам нужно какое-либо образование, кроме средней школы, но я считаю.
Я кивнул, и она продолжила: - О, да. Мне нужно потерять девственность. Мне было так неловко, что я была единственной девственницей в своем выпускном классе. Ты знаешь, как это плохо? Жесть!
— Могу себе представить, - сказал я, гадая, как в школе Бисмарка узнают о сексуальном статусе каждого.
Мэри немного подумала и выпалила: - Ты бы не мог трахнуть меня – ну, знаешь, быть моим первым. Ты в порядке. Ты мне нравишься,
Девушка, которая хочет. Парень, который любит