этой поездке я проехал на "Харлее" более 20000 километров. Я остановился на подъездной дорожке к дому Анны и на мгновение залюбовался мотоциклом, который стал частью меня за семь месяцев, прошедших с тех пор, как я начал ездить. Мотоцикл уже не был таким нетронутым, как после того, как я перестроил его с нуля. Например, неприятные царапины на одной стороне напомнили мне о торнадо в Канзасе, которое мне посчастливилось пережить.
Я сопротивлялся тому, чтобы очеловечивать машину, давая ей имя или разговаривая с ней. И все же, когда я повернулся, чтобы идти к входной двери Анны, я похлопал по мотоциклу и громко сказал: "Спасибо". "Харлей" перенес меня от глубокого горя к принятию, от некоторой степени наивности к утонченности, от одиночества к любви. О чем еще я мог просить?
Анна стояла на крыльце, когда я подошел к дому. Я никогда не мог подкрасться к кому-нибудь незаметно, когда приезжал на "Харлее". У нее была улыбка от уха до уха. Она сказала: - У тебя получилось. Я так горжусь тобой. - С этими словами она раскрыла мне объятия. Я вошел в них, и мы поцеловались. Сначала это был вежливый поцелуй, который дарят друг другу дальние родственники, но затем Анна отстранилась от меня, посмотрела мне в глаза и притянула мою голову к себе, чтобы мы могли поцеловаться в новой, эмоциональной, страстной и восторженной манере. От гвоздей в моих западных ботинках летели искры. Это было лучше, чем тот поцелуй, с которым она оставила меня в Диллоне около восьми месяцев назад.
Анна держала меня за руку, водя по своему дому, и что-то бормотала о том, как неожиданно за квартиру заплатили, и она знала, что это моих рук дело. У нее были эти деньги, и почему я так поступил. Я позволил ей выговориться - она была полна энтузиазма и счастлива. Она объяснила, что мои племянник и племянница отправились со своим отцом в недельную школьную поездку в район залива и вернутся через семь дней. Анна также сказала мне, что взяла недельный отпуск, чтобы побыть со мной. Я узнал об их жизни с тех пор, как видел ее в последний раз - двое нормальных, здоровых детей, с которыми я наконец-то познакомился. Анна крепко обняла меня.
Она знала, что я впервые в Сан-Диего, и хотела, чтобы я ознакомился со всеми туристическими достопримечательностями, прежде чем поселюсь здесь на некоторое время. Когда мы возвращались к моему "Харлею", я достал журнал путешествий. Анна помогла мне занести вещи в дом. Я выбрал диван-кровать, который стоял у нее в игровой комнате на цокольном этаже, чтобы не заставлять детей переселяться. Анна, казалось, была смущена тем, что не могла предложить мне жилье получше. Я решил в ближайшее время предложить ей дом побольше.
Я сказал ей: - Я хочу быть с тобой. Мне плевать на кровать. В этой поездке я много ночей спал на каменистой земле под открытым небом, так что это намного лучше, чем в любом кемпинге, особенно с учетом того, что ты здесь.
Наконец, Анна начала выдыхаться, и поток разговоров замедлился. Она глубоко вздохнула, а затем предложила мне вина. Мы взяли по бокалу шардоне со льдом и пошли посидеть в ее маленьком дворике. Я мог бы сказать, что первоначальная нервозность и волнение Анны по поводу моего приезда наконец-то прошли.
Обеспокоенным тоном она спросила: - Джим, зачем ты прислал мне столько денег?.. и оплатил ипотеку? У тебя так много наличных? - Анна была искренне обеспокоена тем, что я потратил их ради нее.
Модный портной