Запах ладана, старой бумаги и увядающих лилий ударил ему в нос, как только он переступил порог особняка. Ему, восемнадцатилетнему парню с небритой щетиной и татуировкой на предплечье, было здесь явно не место. Он стоял посреди гостиной, окружённый пыльной мебелью и портретами своих предков, которых он никогда не знал.
— Вот, — сказал адвокат, поправляя очки на носу. — Согласно завещанию вашей тёти, вы получаете всё её имущество. Дом, счета в банке... всё. Но с одним условием.
Рене сжал кулаки. Условия он не любил, но и от такого наследства не отказываются.
— бля, начинается. Пробурчал Rènè.
— что, какие условия?
— В течение года вы должны жить здесь с ней, — адвокат кивнул на портрет, где тётя Эвелина была ещё молода и улыбчива. — И выполнять все её... желания.
Рене рассмеялся.
— Выполнять желания призрака? Это что, за дичь?
Адвокат покачал головой.
— Нет, не призрака. Прижизненные. Тётя Эвелина была проницательной женщиной. Она оставила подробные инструкции. Записала их на диктофон.
Адвокат достал из портфеля небольшой диктофон и включил его. Послышался сухой, скрипучий голос Эвелины:
«Мой дорогой Рене. Ты, вероятно, думаешь, что я сошла с ума. Возможно. Но я никогда не позволяла себе лгать. Если ты хочешь получить моё наследство, ты должен выполнить три условия. Первое — год жизни под одной крышей со мной. Второе — ты должен слушаться меня во всём. И третье...»
Голос на диктофоне затих, и послышался сухой кашель.
— Что третье? — спросил Рене, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— Третье... — адвокат запёрся, — третье условие... вы должны стать её... любовником.
Адвокат выключил диктофон. Рене стоял в полном молчании. В его голове прокручивались кадры: старая, дряхлая женщина, её морщины, её седые волосы... и он, восемнадцатилетний парень.
Рене смотрел на адвоката, пытаясь осознать услышанное. Он думал, что ему показалось.
— Что, блядь, вы сказали? — голос его был хриплым. — Её любовником?
Адвокат нервно сглотнул.
— Условия завещания, мистер Рене. Они... своеобразны. И жёстко прописаны. Если вы не выполните их, вы не получите ни цента. Всё отойдёт в фонд защиты животных.
Рене рассмеялся, но смех был нервным.
— Значит, либо я ебу старую бабку призрака, либо кормим кошек. Отличный выбор.
Он повернулся и подошёл к портрету. Эвелина смотрела на него с холодной, надменной улыбкой. В её глазах, казалось, плясали чертенята.
— Ты, сука, даже после смерти мне жизнь портишь, — пробормотал Рене.
Адвокат кашлянул.
— Не всё так плохо, мистер Рене. У вас есть... хм... выбор.
Рене повернулся к нему.
— Какой, блядь, выбор?
— Она оставила не только инструкции, но и... кое-что ещё.
Адвокат достал из портфеля небольшую шкатулку. Он открыл её, и Рене увидел внутри старую, пожелтевшую фотографию. На ней была тётя Эвелина, но не старая, а молодая, лет двадцати. Она была невероятно красива, с пышной фигурой и дикими, дерзкими глазами. Рядом с ней стоял молодой, мускулистый мужчина.
— Это её... — адвокат запёрся, — это её дневник. Она вела его всю жизнь. Там она описывала все свои... приключения. В том числе и с этим мужчиной.
Рене взял шкатулку. Он не хотел её брать, но его рука сама потянулась к ней.
— Она хотела, чтобы вы знали, что она была... — адвокат подыскивал слова, —. ..была такой же, как вы. Дикой. Страстной.
Рене открыл дневник. Первые страницы были пусты, но дальше... дальше был мелкий, каллиграфический почерк, полный откровенных описаний, грязных подробностей, непристойных фантазий.
— Это её... похоть, — прошептал адвокат. — Она хотела, чтобы вы знали.
Рене закрыл дневник. В его голове смешались образы: старая, дряхлая. .. и та, что на фотографии.
Набережная