не случилось. «La petite mort n'a pas eu lieu», ‒ как сказали бы ее коллеги-медики. Чудо-отвар старика Майера снова заставил сердце работать с частотой отбойного молотка. Возбуждение и страстное желание достигло той вершины, когда становится все-равно – с кем, где и в какой позе.
Она сидела на краешке топчана, Майер стоял перед ней, поглаживая ее волосы.
‒ Ну, давай, девонька, помогай, ‒ уговаривал он треснувшим голосом. ‒ Ежели получится ‒ я тебя озолочу. Слово даю!
Подняв лицо, она печально усмехнулась. Заметив это, старик всплеснул руками:
‒ Не веришь? Погодь...
Протопав босыми ногами по деревянному полу, он исчез за дверью. Через секунду в соседней комнате послышались шорохи и возня. Вернувшись, Майер нес в руках дюжину пачек пятитысячных купюр.
‒ Все думают, что я нищий бомж, торгующий травкой за смешную маржу. Знаешь, как они меня называют? ‒ возвышался он над девушкой.
Она знала, но не решилась произнести это вслух.
‒ Залупой в позолоченной оправе! ‒ хохотнул старик и бросил деньги ей на колени. ‒ Держи. На квартиру в Москве можа и не хватит, а в Краснодаре или в Ставрополе – запросто.
Анна даже не взглянула на пухлые пачки, стянутые разноцветными резинками. Майер подошел ближе, поднеся к ее лицу выступающее пузо с пучком седых лобковых волос.
‒ Думаете, это возможно? – взвесила она на ладони его огромные яйца.
‒ Ты не рассуждай, девонька. Ты помогай...
Отыскав под пузом потемневшую головку, она робко прошлась по ней языком, затем обхватила губами. Старик набрал полную грудь воздуха, закатил глаза. Скоро его член уже не казался маленьким; вытянувшись и изогнувшись дугой кверху, он, наконец, вырвался из спутанных волос на свободу и даже немного затвердел.
Неожиданное воскрешение давно похороненной мужской потенции подействовало на Майера так, словно он только что глотнул винца из Святого Грааля.
‒ Давай, девонька, давай! ‒ искрился его взгляд.
Он обхватил ее голову, протолкнул член глубже и... спустя минуту вдруг засуетился ‒ толкнул Анну на топчан и заполз сверху.
Беззвучно вздохнув, она нащупала стариковский детородный орган, помассировала его. Пальцами другой руки пошире раскрыла свое лоно. Майер старался, кряхтел и с третьей попытки протолкнул член внутрь.
Поочередно припадая губами к соскам молодой женщины, он причмокивал и долго совершал своим несуразным телом конвульсивные толчки. Наконец, издал рык, на мгновение замер и... скатился на топчан.
‒ Фу-ух! Спасибо, девонька... Ублажила на старости... Думал, уже никогда такой радости не спытаю...
Однажды на тесном судне