я сказал ему "нет". Мне нечего было сказать ей прямо сейчас и, возможно, больше никогда. Мне нужно было подумать об этом. Он понял, и мы повесили трубки.
Джанет появилась примерно через час, и, чтобы не тратить впустую наше время, я рассказал ей все, что знал о ее матери. Это было сделано не из жестокости, а скорее из уважения. Джанет так быстро взрослела, и она видела, что происходит в нашем браке. Она оказалась в центре событий, и я хотел, чтобы она осознавала, что должно произойти. Ей нужно было принять несколько решений, и я хотел подготовить ее к этому. Если брак распадется, она будет достаточно взрослой, чтобы решить, куда она хочет пойти.
Мы перечислили все "за" и "против", и она поняла, что это было не эмоциональное решение, а практическое. Она была почти взрослой и должна была поступать так, как лучше для нее сейчас, а также в дальнейшем. Мы проговорили вместе несколько часов, и я с гордостью наблюдал за тем, как она это восприняла и как справилась с ситуацией. В конце концов, мы оба решили, что для нее будет лучше остаться здесь, дома, со своей матерью. Школа, собрания и тому подобное потребовали бы, чтобы кто-то был достаточно свободен, чтобы присмотреть за ней. Я не мог этого сделать. Я пообещал ей, что всегда буду уверен, что о ней позаботятся и что ее образование не будет поставлено под угрозу.
Было почти пять часов, когда зазвонил телефон. Джанет взяла трубку, и я услышал, как она сказала: - Мама! Как ты могла? - Я решил дать ей сначала поговорить с матерью и вышел посидеть на крыльце. Я терпеть не мог, когда ей приходилось сталкиваться с чем-то подобным, но у нее была своя жизнь, и то, что мы делали, могло повлиять на нее, так что она могла бы принять в этом участие. Я все еще думал о том, как бы мне с этим справиться, когда она принесла мне телефон.
— Вот, папа, это она. Я не хочу больше с ней разговаривать. - У нее были слезы на глазах, когда она протягивала мне телефон. Я хотел утешить ее, но она быстро ушла, оставив меня одного, так же, как и я ее. Я смотрел ей вслед, не торопясь заговорить с Джейми.
— Привет, Джейми. - Только это и не более того. Я уже был измотан всем этим. Прошло всего двадцать четыре часа, плюс-минус, но мне казалось, что это были недели или месяцы суматохи.
— Почему ты должен был рассказать Джанет? Почему ты был так жесток? Просто чтобы причинить мне боль? Просто чтобы отомстить мне? - Джейми уже стала прежней. Для нее не было проблем - просто срываться на тех, кто рядом. Ее девизом было никогда не признавать вину. Что ж, я был сыт всем этим по горло.
— Иди к черту, лживая шлюха! Когда сможешь разговаривать со мной прилично, позвони. В противном случае, не трудись звонить или возвращаться сюда. До свидания! - Я отключился и, безвольно держа трубку в одной руке, ждал, что она будет делать. Это не заняло много времени. Телефон зазвонил.
— Алло. - Я знаю, что мой голос звучал как смерть, но именно так я себя и чувствовал.
— Джим, я приношу свои извинения. Я была просто потрясена тем, что ты рассказал Джанет о том, что я сделала. Я не знаю, зачем тебе нужно было это делать. Я думаю, это потому, что ты ненавидишь меня сейчас, не так ли?
Одиночество