о чем мог знать шестилетка, но в моей голове крутились мысли, как сбежать из-под опеки Светланы и найти ресторан. Слово ресторан я знал, но для меня это было что-то размытое и неопределённое, при этом дико красивое из-за того, с каким восхищением произносили это слово женщины. Впрочем, уже тогда я понимал, что строить планы – неблагодарное дело. Мама ушла и где её искать я не знал. Чуть позже Света тоже вдруг начала прихорашиваться. Я не понимал почему, но ответ появился сам собой, в виде высокого усатого грузина, постучавшего в дверь. Я понял, что это был тот самый Ираклий, про которого я уже не единожды слышал:
— Владька, поиграешь тут немножко? Или, если хочешь, к тёте Ларисе зайди, с Катюхой поиграй. Мы погуляем часик и придём, ладно? – сказала мне Светлана.
— А можно с вами?
— Нэт, дарагой, - акцент Ираклия чувствовался гораздо сильнее, чем у Георгия, - Тэбэ там скучна будэт....
Он хохотнул и хлопнул по заднице подошедшую к нему Светлану:
— Нууу! Не при детях же, - надула губки она, при этом подойдя к нему и чмокнув в губы, - Я готова!
— Ай, маладэс!
И я остался один.
В наше время кажется диким, но я вспоминаю своё детство. Виной тому безопасность Советского Союза, а может быть отсутствие интернета с его страшилками. Но в то время не считалось чем-то необычным оставить дома одного ребёнка моего возраста или даже младше. А лет с 8-10 мы уже сами становились полноправными няньками младшим братьям и сёстрам.
Вот и сейчас я не паниковал, а скорее размышлял, чем бы занять себя. Никто бы не удивился, увидев шестилетку, бродящего по дорожкам дома отдыха. Тут скорее было проблемой не выйти из нашего барака, а определиться куда идти. Просто так нарезать круги было глупо и, даже в столь раннем возрасте, я это понимал.
Вышел из барака. Неподалёку стояла Катя, разглядывая что-то в кустах:
— Ёжик, - тихо сказала она, заметив моё появление и махнула рукой, подзывая к себе, - Смотри какой хорошенький.
Через минуту мы уже увлечённо болтали, как будто не было никаких ссор. Вот бы и взрослым научиться так же легко забывать обиды. Ещё минут через десять мы воевали с крапивой, вооружившись палками-мечами. И оживлённо разговаривали. Тогда-то я и пополнил словарный запас новыми словами и как-то по-другому взглянул на происходящее с «моими женщинами»:
— А тётя Ира сказала, что твоя тётя Света - шалава. Она с моей мамой разговаривала – я слышала. Тёть Ира говорит, что она с грузинами спит за деньги, - тоном эксперта заявила моя подружка.
— Нет. Она у нас спит. Со мной и мамой, - уверенно возразил я.
— Это ночью она здесь. Тётя Ира говорит, что сама видела твою тётю Свету. Они из коттеджей вместе с грузином усатым таким выходили. Потому, что там спали.
Я совсем не понимал, зачем моей Светлане дополнительно спать днём. Взрослым же этого делать не нужно. Я помнил, как нас заставляли спать в детском саду. Это казалось мне несправедливым, что пока мы спим, наши нянечки смотрят телевизор. Но мама тогда сказала, что детям днём спать положено, а взрослым – нет. Теперь я пытался уложить в голове, сказанное Катей и понять, то ли Светлана недостаточно взрослая, то ли под словом «спать» скрывается какой-то новый для меня смысл.
— Усатый грузин – это дядя Ираклий. Он не спят со Светланой, а гуляют. Сейчас тоже гулять пошли, я сам видел.
В голове у меня не укладывалось, зачем бы тётя обманула меня и сказала, что пошла гулять, а сама
Вьюга