находимся, принадлежал не партизанам, а бойцам " Зелёной армии", бывшим военнослужащим "РОНА", действующим в этих краях шесть лет после войны до тысяча девятьсот пятьдесят первого года. - пояснил жене и всем нам учитель истории дядя Саша, как человек, знающий все об Великой Отечественной войне.
— Какая ещё нафиг " Зелёная армия, " Александр. Не пудри нам мозги. После войны только бандеровцы на Западной Украине были и " лесные братья" в Прибалтике, а у нас в Средней полосе, в триста километров от Москвы, разве могли действовать бывшие полицаи? Их бы тут же всех переловили. Нам на уроках истории в школе про "Зеленую армию" не говорили. Вернее, рассказывали, но подобное образование было в Гражданскую войну в Тамбовской области. - сказала моя мать, не веря ни единому слову мужа, своей подруги и соседки по подъезду.
— Ты не права, тётя Ира. А мой отец как раз правду говорит, и эта газета тому подтверждение. - возразила моей матери Леночка, подходя к дощатому столу, установленному по центру блиндажа, и беря в руки газету, которая лежала среди бутылок и тарелок с кружками.
— Газета " Брянский рабочий " за пятое марта тысяча девятьсот сорок шестого года. И она не могла сюда просто так попасть. Ее принесли те, кто жил в этом блиндаже через год после окончания войны. И это явно были не советские партизаны. Они немецкую водку пили и закусывали немецкими продуктами и сигареты курили, какие мы с Олегом на колокольне нашли. - дочка тёти Люды показала всем взятую со стола газету и бутылки необычной квадратной формы, а также пустые консервные банки с орлами, державшие в когтях свастику, и зеленые пачки из под сигарет " Eckstein №5", которые мы видели с ней на колокольне в деревне.
— Да уж, дела. А мы большие ослы в том, что не взяли с собой " тормозки". Думали до вечера обернуться, а нам придется тут ночевать до утра, и перекусить бы не мешало. - с огорчением произнёс дядя Саша, держа в руках пустую банку из под тушёнки с орлами.
Действительно, из нас никто и не подумал взять с собой продукты, так как мы хотели посмотреть, что находится на острове, и к вечеру вернуться в свой лагерь на речке Плетнёвке, где и поужинали бы жареной рыбой и яичницей с салом и колбасой.
— С едой проблем нет, Санёк. Правда, полувековой давности, но с виду банки не вздутые и не проржавели за эти годы. Сейчас проверим, чем фрицы своих солдат в войну кормили? - произнёс мой отец, открыв один из ящиков, стоящих в углу помещения, и вынув из него банку с орлами, держа её в руках, покрутил у неё дно против часовой стрелки.
Мы сначала не поняли, для чего он это сделал, а когда услышали шипение и треск, исходящий из банки с орлами, оцепенели от ужаса, думая, что она сейчас взорвётся, и каждый из нас в эти секунды мысленно крыл моего отца последними словами.
— Не бойтесь. Не взорвётся. Это немецкая тушенка с подогревом. У неё двойное дно, в котором заложена непогашенная известь и вода. Крышка поворачивается, известь вступает в контакт с водой, происходит реакция и нагрев. Несколько минут и можно есть горячее. - пояснил нам мой отец, ставя банку с тушёнкой на стол.
— Санёк. Дай мне свой кинжал, я её открою. И первым пробу сниму, а то жрать охота, сил нет. - попросил Витек штык - нож у дяди Саши, и когда тот ему его дал, ловко вспорол
Индийские приключения