на пару пуговиц, завязанная под грудью, и джинсовые шорты, настолько короткие, что они практически сливались с трусиками. На голове — огромные хипстерские очки, на ногах — платформы. Выглядела она, мягко говоря, потрясающе.
Я тоже был одет более чем скромно — и не по своей воле. Хотел надеть штаны, но мама заставила снять их перед поездкой. Она сказала, что я должен "показать" стринги, которые мы стащили для меня. Эти стринги были ещё откровеннее, чем те, что я носил до этого — чёрные, состоящие из крохотного треугольника и трёх ниточек. Ткани было так мало, что мои яйца выглядывали по бокам, а основание члена торчало сверху. У меня почти не было лобковых волос, но и те мама заставила сбрить прошлой ночью в ванной:
— Я брею киску — и ты брей свою.
В довершение всего на мне была только майка.
К счастью, следующие полчаса "жуков" не попадалось. Сестре надоело их искать, и она достала эротический роман, который читала. Перелистывая страницы, она запустила вторую руку в шорты.
Типично для неё.
Вообще, типично для всех, кого я знал. За последние годы мир очень либерально относился к сексу: откровенное порно показывали даже по базовому кабельному ТВ, нудизм стал нормой, а законы против публичного секса или мастурбации отменили. Магазины одежды начали выпускать всё более откровенные вещи для мужчин и женщин. На моей университетской ориентации я видел, как футболисты (включая Маркуса) получали минет от преподавательниц... прямо во дворе кампуса!
Инцест перестал быть табу — студенты хвастались, насколько их родители сексуальны. Девушки сравнивали размеры членов своих отцов, парни спорили, чья мама лучше сосёт. Родители, в свою очередь, рассказывали, какие их дети соблазнительные. Восемнадцатилетие девушки теперь традиционно считалось днём, когда её впервые должен был трахнуть отец.
Этот круиз, на который меня заставили везти семью — "Раковина Афродиты" — казался очередным шагом к всеобщей одержимости откровенным сексом. Наверное, я немного выпадал из этой реальности. Сестра называла меня "поздно созревшим", мама — "пидором" (в значении "слабак", а не "гей"). Мне просто не нравилось, когда моё тело и сексуальная жизнь становились публичным достоянием.
Только Лоли понимала меня. Ей не мешало, что я отказывался трахать её в парке, как другие пары, или водить в порно-кинотеатр, или разрешать ей стриптиз на вечеринках. Она говорила, что моя застенчивость делает меня уникальным.
— Приехали, — объявила мать, паркуясь на открытой стоянке у пляжа. — Сади, хватит себя пальчиковь, помоги Марку с сумками.
— Секундочку, мам! — Сестра задыхалась. — Я уже почти... Мммм...
— Давай быстрее, а то я сама приду и выебу тебя!
— Почти, почти... — сестра уже стянула шорты и стринги до лодыжек, широко раздвинула длинные ноги, запрокинула голову на сиденье. Её рука мелькала над киской. —. ..ДА!!!
С громким стоном она кончила, брызнув, как и мама, обильно. Она хихикала, извиваясь от удовольствия, и закончила оргазм, крутя соски через рубашку.
К этому моменту машина уже стояла, мать вышла и распахнула дверь с её стороны:
— Ты же просто дрочила, зачем орать, как азиатской девственнице, в которую впервые вгоняют чёрный член?
Сестра засмеялась, облизывая пальцы:
— Я стала экспертом по доведению киски до взрыва. Особенно своей. Может, возьмёшь меня в свою каюту — научу?
Мама нахмурилась, не желая поощрять её лесбийские наклонности:
— Может, после того, как получишь нормальный член, я разрешу тебе десерт. Да и помощи мне не надо — я знаю о кисках больше, чем ты вообще выучишь.
— Тогда, может, научишь меня чему-нибудь? — сестра соблазнительно прикусила губу.
Мама не ответила, но взяла её руку и слизала оставшуюся сперму.
Глава семьи (часть 3)