раз по возбуждённому члену своим клювом, синичка повертела головой и чивикнула несколько раз. Через несколько мгновений к ней присоединились ещё две синички.
— Наверное, ждали её сигнала – рассуждал я и старался не дышать громко, чтоб даже грудь и живот не шевелились, чтоб не спугнуть.
Я не ожидал, что у меня что-то получится, но вышло обратное. Холод и голод зимой заставляет птиц клевать не только крошки, но и всё, чем можно утолить голод.
Вторая синичка села рядом с первой, вцепившись коготками в тело члена, и стала клевать кожу на мошонке. Было плохо видно, и только лёгкие удары клюва разносились по телу.
Третья, самая осторожная, прыгнув несколько раз, остановилась возле оголённой головки и стала клевать возле самой уздечки. Она цепляла клювом выступающую часть головки, пытаясь её отщипнуть, но у неё ничего не получалось. Кожица была скользкая и гладкая, и предполагаемая добыча всегда выскальзывала из клюва.
Я лежал и затаив дыхание, заворожённым взглядом наблюдал за происходящим. Катя даже открыла рот от удивления, когда увидела, как на моём члене сидят три синички и долбят его своими клювами. Три маленькие пичужки клевали мой член и мошонку, что холодной зимой добыть хоть немного еды. Я был возбуждён и не мог оторвать глаз. Проходили секунды, минуты, но у маленьких синичек ничего не получалось. Они вертелись, цепляясь коготками за кожу члена, и пытались найти уязвимое место. Кожа, которую они постоянно клевали и цепляли клювом, выскальзывала у них и покрутив головой по сторонам и убедившись, что им ничего не угрожает, приступали к добыче еды с новыми силами. Запах от мяса и съеденные крошки не давали им покоя. Так прошло ещё несколько минут и одной синичке всё же удалось. Она рассекла крайнюю плоть и придавив её своей лапкой, стала уже целенаправленно клевать в одну и ту же точку. Её клюв стал красноватым от капель выступившей крови и она, цепляя края кожи, со всей силой тянула их, чтоб откусить или не для птиц сказано, отклевать. С каждым ударом клюв проникал внутрь всё глубже и глубже и порой скрывался внутри рассечённой кожи на несколько мм. Пока первая синичка пыталась добыть себе хоть какую-то капельку еды, вторая, которая сидела дальше от меня и клевала в области мошонки, тоже смогла рассечь кожу и иногда мелькал её красный клюв.
— Вот и вторая добилась своего – подумал я.
— Ну а ты что такая бестолковая, ешь, пока дают – мысленно, как бы послал сигнал я третьей синичке, которая безрезультатно теребила мою головку.
Уже не обращая внимания на первых двух, я пристально следил за третьей синичкой. Она прыгала вокруг оголённой головки и пыталась хоть что-то отщипнуть. Напряжение стало спадать и член стал немного мягче и податливее. Головка чуточку повернулась под лапками синичек, чуть не распугав их, и третьей открылась дырка от мочевого канала, которая до этого была плохо доступна. Член у меня уже стал мёрзнуть, и поэтому тёплая и эластичная кожа стала более уязвимой. Клюнув несколько раз, и третья синичка добилась своего. Её клюв теперь почти полностью утопал в мочевом канале, из которого вытекала капелька крови. Я это очень хорошо видел и не мог оторвать глаз. Синичка всё клевала мою головку и уже возле мочевого канала образовалось небольшое красное пятно, а по краям были видны торчащие по одному или два мм. кусочки кожицы.
— Ну вы молодцы – сказал мысленно им я и только теперь посмотрел, что там делают остальные две синички.
Самая первая, которая сидела посередине, проворно орудовала клювом в том месте, где ей
Принять его до упора