правильно делает. Если всё именно так, как он рассказал, а я практически не сомневаюсь, что красавчик во многом был искренен, лишать его жизни не в моих интересах. Обезьяны, ящеры и зеленокожие переростки для подпитки совсем не подходят. Остаётся только пленный шоранец из деревушки, которого у зеленомордых ещё надо отбить. Храмовник – совсем другое дело. Если он выживет и восстановится, то станет для меня неиссякаемым источником для подпитки. Главное только слишком сильно не увлечься, и случайно не осушить его досуха. Если сделаю это, то сама себе подпишу смертный приговор. Похоже, сам храмовник приходит к похожим выводам. Выражение его лица при этом не меняется, зато сердцебиение слегка замедляется.
Не став рвать мантию, сдвигаю её чуть в сторону, оголив левое плечо инквизитора, аккуратно его прокусываю, и начинаю пить. До чего же у него вкусная кровь. Словно изысканное красное вино, разбавленное мёдом. Делая глоток за глотком, чувствую, что аппетит только разрастаётся. Этот божественный вкус буквально сводит меня с ума. Осушив красавчика примерно на треть, всё же нахожу в себе силы остановиться. Облизывая губы, чувствую приятное тепло, расползающееся по всему телу. Благодаря крови красавчика я вновь чувствую себя живой. Ощущается это настолько ярко, что когда касаюсь груди, кажется, будто моё мёртвое сердце вновь начало биться. Побледневшая холодная кожа вновь приобрела нормальный оттенок, и стала тёплой, как у любого здорового живого человека.
Но на этом сюрпризы не заканчиваются. Между ног вдруг стало как-то непривычно жарко, и с каждой секундой этот жар нарастает. Что всё это значит? Неужели кровь храмовника подействовала на меня ещё и как некий магический возбудитель? Ничего подобного со мной раньше не происходило. Как это возможно? Неужели всё дело в самом инквизиторе и его крови? Или же переход из одного мира в другой тоже внёс свою лепту?
Ах, да, точно. Совсем про это забыла. Разорвав путы, освобождаю пленника. Когда храмовник касается рукой своего плеча, и его ладонь начинает светиться, инстинктивно отшатываюсь. Ожидаю какой-нибудь подставы, но красавчик никакой агрессии не проявляет. Пока инквизитор занят самолечением, облизываю губы, не спуская глаз с бьющейся жилки на его шее. Как же хочется вновь отведать этого божественного нектара, испить всё до последней капли! Чтобы побороть искушение, делаю несколько шагов назад и поворачиваю голову в сторону, но это не сильно помогает. Вспоминаю песенку про доблестного рыцаря, променявшего благородную даму на трактирную девку, начинаю тихонько её напевать, надеясь, что это поможет мне отвлечься. Пока пою, в сторону красавчика даже не смотрю, но чувствую, что магическое лечение ему помогло. Дыхание выровнялось, а сердцебиение пришло в норму.
— Никогда мне эта песня не нравилась. Слишком пошлая. Но в твоём исполнении она звучит очень даже ничего, - хвалит красавчик моё пение.
— Рада, что тебе понравилось. А теперь снимай штаны.
— Что? Зачем?
— Скрепим наше соглашение хорошим сексом. Если хочешь, можешь побыть сверху.
— Не хочу!
— Ладно. Значит, будешь снизу. Мне так даже больше нравится.
Появившийся в руке инквизитора светящийся шар красноречивее любых слов даёт понять, что храмовник не в восторге от моей затеи.
— Что ты имеешь в виду, говоря о соглашении? Ты пила мою кровь, потому что это нужно для какого-то ритуала подчинения? – настороженно бормочет красавчик.
— Я пила твою кровь, потому что была очень голодна. Не в моей власти подчинять своей воле кого-либо. Слова о соглашении – это просто слова. Не стоит искать в них то, чего там нет.
— Тогда зачем тебе нужно моё семя, если это просто слова?
смена ролей