Утро начиналось с вина и тихих поцелуев. Она лежала между нами — разгорячённая, ещё не остывшая от ночи. Мы гладили её тело, ласкали грудь, целовали её шею и губы. Карина сказала тихо, но твёрдо:
— Нам нужны правила. Если мы хотим продолжать втроём — пусть это будет честно. И пусть каждое правило мы закрепим... так, чтобы никто из нас никогда не усомнился.
Она улыбнулась, сбросила платье и потянулась к нам. Её глаза горели, а тело уже знало, чего хочет.
Она опустилась на постель, прогнулась, приподняв бёдра. Я вошёл в неё сзади, медленно, позволяя ей раскрыться, и она застонала, словно отдавая первый пункт:
— Первое правило: только по согласию... всегда.
В этот момент он подошёл спереди, и Карина потянулась к нему губами. Его член скользнул в её рот, и между стонами она прошептала:
— Второе... только честность. Никогда не врать.
Мы двигались вместе, её тело принимало нас обоих, и она сама задавала ритм — и словами, и страстью.
Я вошёл глубже, она прогнулась сильнее, раздвинув бёдра шире. В крике её родилось третье правило:
— Мы можем быть и по отдельности... иногда с одним, иногда со всеми...
Она дрожала, ловила его член губами, а я держал её за талию, чувствуя, как она вся горит.
И, когда она уже не могла больше сдерживаться, она прижалась лицом к его животу, заглатывая глубже, и прошептала:
— Четвёртое: если будет новый партнёр — только по общему решению. Никогда тайно.
Её тело содрогнулось в оргазме. Мы вошли в неё одновременно — я глубже, он до конца, — и её крик, её стоны и её дрожь закрепили наши правила сильнее любого договора.
Позже мы пили вино уже в постели. Она лежала между нами — растрёпанная, сияющая, с мягкой улыбкой.
— Теперь это не измена, — сказала Карина. — Теперь это наши правила. Наш союз.
А теперь вопрос к вам, читатели:
Хотите ли вы узнать, как дальше будет жить наше трио — какие ещё границы мы решим пересечь и кого допустим в наш мир?
О самой родной девочке...