Был уже поздний вечер, а я все стоял и рассматривал в зеркало свой новый костюм. Мать хотела видеть меня красавцем на школьный выпускной, но портниха сработала неудачно и теперь без того выпирающая задница совсем как-то вульгарно выделялась на общем фоне. Моё тело было грушевидной формы, но я не был толстым.
Невысокий рост, узкие плечи и такая же талия делали меня больше похожим на девчонку чем на парня. У меня были густые светло-русые волосы, голубые глаза и курносый нос. Хорошо хоть конопушек не было, как у моей бабушки, на которую я был так похож.
— Мишенька, ну что ты переживаешь? - умиляясь моему внешнему виду сказала мать, сидя на стуле неподалеку от зеркала. - Все с твоим костюмом хорошо!
— Да где же здесь хорошо, мам?! - я руками показал на мою задницу. - Я в нем похож на бройлера!
— Никакой ты не бройлер! Это у тебя конституция такая. - продолжала она утешать меня, ее больше этим раздражая. – Всё. Давай снимай костюм и ложись спать. Завтра у нас будет очень важный день.
Поднявшись со стула, она подошла и крепко меня обняла:
— Люблю тебя, сын. Ты стал такой взрослый.
Ее ладонь коснулась моей щеки, нежно ее поглаживая. После этого мне на душе стало как-то легче и все эти проблемы отошли на второй план. Я был с детства был сильно к ней привязан. Она была моим самым близким другом.
Нина Николаевна Круглова, как звали мою мать, была такого же роста, как и я. Обезоруживающая улыбка, ее тёмно-русые волосы, карие глаза и такой же, как у меня, носик придавали ее лицу доброту и легкость в общении.
У нее так же выделялась попа как у всех женщин по материнской линии, а выдающаяся грудь четвертого размера делали ее сочной женщиной в 40 лет. Небольшой животик придавал ей еще больше женственности, чем чего-то отталкивающего.
— Вы все никак костюмом налюбоваться не можете? – послышался голос отца за моей спиной, пока мать меня утешала.
— Миша немного не доволен костюмом. – констатировала мать, все так же поглаживая мою щеку, от чего внутри меня стал вновь разгораться огонь возмущения.
Недоволен... это еще мягко сказано.
— Не переживай, сын! – ободряющим голосом сказал отец, добавляя свои пять копеек к моей душевной боли. – Завтра ты его оденешь последний раз!
— Это еще почему?! – возмутилась мать, явно не намеренная просто так отказываться от того, во что были вложены большие деньги. – Он еще в техникум пойдет на линейку! И, может быть, на какое-нибудь мероприятие оденет!
— Как скажешь, дорогая! – сдался он, не желая больше спорить с ней.
Мой отец, Василий Ефимович, был высокий, худощавого телосложения мужчина 45 лет от роду. Седина сплошной пеленой затянула его когда-то покрытую густыми черными волосами голову. Строгие черты лица, нос с горбинкой и серые глаза придавали ему, на первый взгляд, вид угрюмого и нелюдимого мужчины, но стоило ему заговорить, как он сразу становился душой компании и «своим в доску». Отец был открытым человеком, любящим гостей.
– Ниночка, погладишь мне рубашку завтра утром? – улыбаясь настолько дружелюбно, на сколько это возможно, попросил он у матери.
— Оставь на гладильной доске... - отходя после его неудачных слов сказала она, затем посмотрев на меня добавила. – Ты тоже свою снимай и давай мне, надо будет тоже погладить.
Мы жили в небольшом городке, в своем собственном доме. У нас была баня, сарай, гараж. Все это добро находилось на небольшом участке в восемь соток. В общем, все как у обычных людей.
Каспийские волны