Сьюзи активно пытается отмахнуться от его чувств, и вздохнул про себя, прежде чем наклониться вперед и сделать еще один глоток теперь уже чуть теплого кофе. Ее глаза пристально смотрели на него, ожидая, когда он снова заговорит, и на этот раз ее фальшивая теплота улыбки скрывала беспокойство.
— Дело в том, дорогая, что я не эмоционален. Но я буду. Я буду очень эмоционален, вероятно, вскоре после того, как в понедельник вечером твоя мама войдет в дверь, но точно в ближайшее время. Я разобьюсь, как стекло. Но сейчас, прямо сейчас, я холоден, я ледяной, и я ничего не чувствую. Но это значит, что я могу думать, и я подумал об этом; проанализировал ситуацию как с интеллектуальной, так и с эмоциональной точки зрения, и все указывает на одно и то же.
Он оглядел комнату. Бежевый. Кремовый, коричневый и бежевый. Табита в последние несколько лет вела войну против самой концепции цвета. Ему не хватало ярко-оранжевого дивана, который у них был десять лет назад. Он был необычным, но это не было плохо. В то время он нравился им обоим. Ему пришла в голову суровая мысль о природе компромисса, когда больше не было золотой середины, и он задался вопросом, кто в итоге будет жить в этом скучном кошмаре, прежде чем в очередной раз отбросить эту мысль.
Оглянувшись на нее, он увидел, что маска его дочери снова соскользнула. Теперь на ее лице было что-то новое, и она выглядела обиженной. Он хотел бы на мгновение почувствовать что-нибудь, но ничего не почувствовал.
Вместо этого он попытался объяснить.
— В основном, есть три причины. Любая из них достаточно весома. На самом деле, для разрыва брака не нужны никакие причины, но у меня есть, как минимум, три. Первая и самая очевидная причина - это классическая неверность.
— Нет! Это не так! — горячо ответила она. — Мы уже обсуждали это, она не изменяет! Она рассказала тебе, что задумала! Конечно, это эгоистично, но это не измена. Она не скрывает ничего, она честна с тобой!
Джек улыбнулся с иронией.
— Думаю, ты просто хочешь, чтобы это было правдой. Если я скажу твоей матери, что собираюсь ее ударить, значит ли это, что я могу ее избить, или это все равно будет домашним насилием? Если я крикну «Это ограбление!» перед тем, как достать пистолет, значит ли это, что это не ограбление банка? А как насчет такого: если я скажу человеку, что собираюсь его убить, меня признают «невиновным» в убийстве или приговор будет более суровым из-за умысла? Нет, то, что я тебе сказал, не делает это нормальным. Не тогда, когда у меня нет выбора. Но ладно, давай предположим, что ты права, и это не измена - я никогда этого не говорил. Я сказал, что это неверность. Это разные вещи.
Она выглядела несчастной и, возможно, немного сбитой с толку. На самом деле, она выглядела очень несчастной и начинала становиться бледной. Бежевой. Он чуть не рассмеялся. Она подходила к интерьеру.
— Каждое поколение думает, что оно изобрело секс, но открытые отношения существовали всегда, и правила не меняются. Она могла бы спросить, и если бы я согласился, то все было бы в порядке, но она этого не сделала. Верность, буквально верность, означает придерживаться договоренности. Мы оба согласились ставить друг друга на первое место, или, по крайней мере, на второе, а Тэбби поставила меня на третье - она нарушила свою клятву, открыто и небрежно, и это прямое и серьезное предательство.
— Нет, — тихо сказала Сьюзи, — нет. Это всего лишь
Потом мне стало приятно