— Йэххууу! — отозвалось столпившееся вокруг племя.
Пал Саныч нагнулся над Димой и впился своими длинными зубами в мошонку. "О боже, что же он делает? — промелькнуло в голове. — Марина…" Откушенное Димино естество племя немедленно разодрало на части и принялось весело перебрасываться яичками, как в волейбол. Пал Саныч некоторое время наблюдал за этими играми, потом что-то грозно рыкнул. Яички немедленно вернулись к нему, он повертел их в передних лапах и отправил в пасть.
— А ещё ты с нашими самками спаривался. Мы ведь в нашем племени всё про всех знаем. Ни одна случка не остаётся неучтённой, — снова заговорил человеческим языком Пал Саныч. Главбух одобрительно кивала. — Знаем ведь?
— Йахххааа! — ответило племя и вытолкнуло в середину круга двух Диминых подруг. "Теперь и им за меня достанется, — подумал Дима, удивившись, как мало его сейчас волнует собственная судьба. — Что теперь с ними будет?" Но Даша и Настя как будто не ожидали ничего страшного, и даже, наоборот, гордились своей исключительностью перед остальными самками. Мол, "все бабы как бабы, одна я — королева".
Пал Саныч вцепился зубами в Димин детородный орган, уже и так бесполезный, и отгрыз его у самого основания, не обращая внимания на хлынувшую потоком кровь. Торжествующе поднял его над головой и помотал им из стороны в сторону, демонстрируя всему скачущему и улюлюкающему племени. Потом перекусил пополам коренными зубами, как морковку, и кинул самкам — головку Даше, ствол Насте. Обе поймали брошенное на лету и немедленно съели.
Дима понял, что он с каждой минутой слабеет от потери крови.
— Так вот, инородец, детёнышей этих самок мы сожрём, как только они ощенятся. Они это знают, знай и ты. Засорять генофонд нашего племени мы не позволим никому! Йорррххх!
Один из двоих, сидевших на Диминых руках, запрокинул его подбородок. Другой вцепился клыками в горло. "Марина…" — пронеслось в уходящем сознании.
Закончив трапезу, племя острыми камнями старательно раздробило кости вместе с остатками мяса на мелкие кусочки и разнесло их по всему обширному болоту, которое начиналось за озером. Чтобы богам, которые вскоре явятся сюда в облике лис, норок, коршунов и прочих полезных животных, было удобнее потреблять их подношения. Не забыли и самых мелких духов, вроде ящериц, чтобы они не начали чинить свои мелкие, но пакости.
На берегу осталась только Верочка с детёнышем. Она тщательно пережёвывала сырое мясо, но не глотала, а вкладывала ему в рот. Ребёнок капризничал, выплёвывал и тянулся к привычному вымени.
— Кушай, малыш, кушай, — ласково сказал Пал Саныч, проходя мимо. — Ты уже большой, пора тебе к взрослой пище приучаться.
Затем всё племя устроило общую оргию — все со всеми, всеми возможными способами, невзирая на служебное положение, возраст и пол. За исключением только Даши и Насти. К ним, по обычаям этого племени, теперь до следующей луны не смел прикоснуться ни один самец. На их счастье, их было всё-таки двое, подруг по такому несчастью, так что они могли обойтись тем, что развлекали друг дружку.
Наконец, все дружно бросились в воду, смывая кровь с оскаленных морд, пот, болотную грязь, неизвестно чью сперму и слюну, вместе с шерстью. На берег из озера выходили, вместо дикого первобытного племени, современные городские жители — стройные, высокие, с нежной белой кожей и аккуратными волосами только в двух местах (да и то не у всех). Подумаешь, эка невидаль — нудисты на пикнике. Вытирались полотенцами, надевали брюки и платья, туфли и ботинки.
— Ты всегда именно с лифчика начинаешь? — расчёсывая пробор над своим высоким лбом,
Осень