Он усмехнулся и поцеловал меня в висок – про такое не шутят.
— Нет, про то что я развратница – я подняла на него виноватые глаза.
– И про это я тоже не шутил – муж снова улыбнулся.
– Прости, я...
— Тебе не за что просить прощения – твёрдо перебил меня Серёжа - В развратности, по-моему, нет ничего плохого. Это же не измена. Ты просто... немного поиграла с домашним питомцем.
Я прижалась к его плечу и обняла. Его тепло, знакомый запах кожи — всё было таким родным, дарящим безопасность.
— Мне страшно, — призналась я шёпотом. — Из-за себя. Я ведь даже не думала остановиться.
— А я? Я же видел почти с самого начала. Стоял в дверях и смотрел. И не остановил. — Он повернулся ко мне, и в его глазах было что-то новое — не похоть, а какая-то тёплая усталость. — Мы оба знаем, что это... не очень нормально. Но разве нам когда-то было важно, что «нормально»?
Я засмеялась, но смех получился нервным.
— Теперь у нас есть секрет, — сказала я.
— Не первый, — он провёл пальцем по моей ладони. — И не последний.
Над горами показалась луна, бледная, ещё мокрая от дождя. Конёк в сарае зашуршал сеном. Я вдруг представила, как завтра утром пойду кормить его хлебом, и мне придётся делать вид, что ничего не было.
— Серёж... А если мне снова захочется? — спросила я, глядя на луну.
Он долго молчал. Потом вздохнул:
— Тогда скажи мне. Не одна. Это всё же большое животное, и такие эээ игры, могут быть опасны. К тому же мне тоже может захотеться... - он замолчал на пару секунд и улыбнулся – посмотреть на тебя или поучаствовать.
Я спрятала лицо у него на груди. От стыда горели уши, и хорошо, что в сумерках этого было не видно. – Я скажу – мой шёпот был едва слышен, но он услышал. И снова поцеловал меня.
Твое утро