с тех пор, как вы надели на меня этот дурацкий пояс, и всё это время я наблюдала, как мои младшие сёстры и кузины становятся женщинами. Я слышала, как они хихикают, обсуждая каждый член в королевстве — кто больше, толще, твёрже, кто больше кончает. Я больше не могу. Анал меня не удовлетворяет. Ничто не удовлетворяет. Я не могу проспать ночь, не описав постель, а иногда едва хожу. Это нечестно. Это пытка.
Нимфория сочувственно вздохнула и прикоснулась к щеке Аделаиды, стирая слезу пальцем. Она притянула девушку, пока их груди не соприкоснулись, а соски не начали игриво тереться. Королева поцеловала Аделаиду, и в этот раз именно девушка содрогнулась от разряда энергии — её дикая, хаотичная сила была подавлена эротической божественностью королевы. Аделаида застонала, прижимаясь металлической пластиной промежности к мягким бёдрам Нимфории. Королева сжала её ягодицы, дразняще дёрнув за тугие цепи пояса, отчего Аделаида чуть не завизжала от мученического возбуждения, а её киска хлынула соком прямо на голову матери.
— Аделаида, — прошептала Нимфория, прерывая поцелуй. — Посмотри, что ты сделала с этим бедным мальчиком.
Аделаида прикусила губу и обернулась. Светловолосый наложник лежал без сознания у бассейна, его мускулистая грудь вздымалась, а эрегированный член всё ещё дёргался в болезненной сухости — его яйца были полностью опустошены. Он бы утонул, если бы другие наложники не вытащили его. Она оставила свою сестру Ченси в подобном состоянии. Одно прикосновение — и даже опытный любовник превращался в беспомощную, сломанную клячу, которую только что покрыли дюжина жеребцов.
— Так было с самого твоего рождения, — прошептала Нимфория с улыбкой. — Крики твоей матери во время родов были не от боли, а от невыносимого удовольствия. Ты родилась в потоке оргазмов, подобных тем, что испытала моя мать. Ты благословлена богиней, твоё тело наполнено её силой, и оно излучает её, как звезда — свет.
Аделаида покраснела и продолжила тереться о королеву. Её детство было очень неловким и сложным из-за того, как её присутствие возбуждало людей. Учителя вожделели её, друзья становились одержимы. Мальчики и девочки теряли дар речи при её появлении, их глаза затуманивались, и не один подросток испытал свой первый оргазм от случайного прикосновения Аделаиды — даже от простого рукопожатия.
— Но в отличие от меня, ты не могла контролировать свою силу, — продолжила Нимфория. — Ты, возможно, не помнишь, но в ночь, когда ты открыла для себя мастурбацию, замок содрогнулся, как от землетрясения. А в первый раз, когда ты кончила, твоя спальня загорелась. Я испугалась, что если ты когда-нибудь испытаешь по-настоящему мощный оргазм, то можешь уничтожить саму себя. Твоё тело не выдержит той силы, что скрыта в тебе. Поэтому вскоре после твоего восемнадцатилетия я приказала закрепить на тебе этот пояс верности и запечатала его мощным заклятием. Он подавляет твою силу, пусть и частично, спасая твою жизнь ценой твоего удовольствия.
— Он не работает! — Аделаида всхлипнула, теперь уже яростно трётся ногой о королеву с такой силой, что менее выносливая женщина закричала бы от боли. — Я... я чувствую, как моё тело ломается. Это больно. Мне так хочется секса, что это буквально причиняет боль.
Нимфория коснулась пальцами огромного камня, вправленного в металл над девственным цветком Аделаиды. Поверхность алмазоподобного камня была идеально гладкой и тёплой, но королева ощутила лёгкую, глубинную вибрацию. Этот самоцвет — «замковый камень» — удерживал заклятие на месте, сдерживая хаотичную силу Аделаиды. Когда Нимфория поместила его на девушку десять лет назад, она ожидала, что он продержится вечность. Но, к её удивлению, Аделаида была права: камень разрушался изнутри. Возможно,
Татьяна. 6-ая часть. Первый рассказ Рафаэля о невесте-шлюхе Юле.