Волна жара прокатилась по дому, и зловещий оранжевый свет озарил темноту. Он обернулся и увидел демоницу в конце коридора, её фиолетовые глаза горели, как адские самоцветы, а руки нетерпеливо теребили собственные тёмные, извитые соски. Длинный змеиный язык выскользнул из её рта и лизнул один из сосков, из которого хлынуло горячее молоко, стекая по телу похотливым ручейком. Она посмотрела Нильрему прямо в глаза и улыбнулась, обнажив ряд жемчужных клыков. Несмотря на чудовищные черты, она была самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел — после самой Нади.
— Что ты такое? — спросил он дрожащим шёпотом.
— Что она тебе сказала? — спросила демоница, понимая, что Надя солгала.
— Она сказала... что ты ревнивая колдунья.
Демоница закусила губу, подавив смешок.
— Неа.
— Тогда кто ты на самом деле?
Демоница медленно шла по коридору, её длинные ноги двигались с высокомерной походкой. Одной рукой она скользила по стене, и её острые, как бритва, ногти впивались в обои, разрезая фотографии на своём пути. Её киска сочилась так сильно, что за ней оставался мокрый след.
— Я — самая большая ошибка Нади, — сказала она. — Эта ненасытная шлюха была возбуждена... пьяна... скучала... и заперлась в своей библиотеке с коллекцией порнухи. Она нашла один из своих свитков заклинаний и решила, что будет весело вызвать компанию из потустороннего мира. Надя хотела свидания с суккубом, и получила его. Самую плохую суккубу из всех — Вивьен Вивель Вермон.
— Суккуб?
— Плотский демон, милашка. Я заключила сделку с этой сексуальной шлюхой: я дам ей одну ночь невероятного, сокрушающего разум секса, а взамен съем её душу. Она была настолько пьяна и возбуждена, что согласилась и практически умоляла меня вытрахать её душу. Глупая, безнадёжная шлюха. Только на следующее утро, когда мы уже закончили и лежали в обнимку, эта сука ударила меня ножом в спину... в прямом смысле. С тех пор я охочусь за ней. А теперь... я съем её... съем тебя... а потом, чёрт возьми, пожру каждую душу в этом похотливом городке.
Нильрем дрожал, но даже когда её острые, конические соски оказались в дюйме от его лица, а голодная улыбка нависла над ним, он не отступил. Вместо этого он стянул с себя рубашку, обнажив мальчишескую грудь, и спустил шорты, позволяя демонице увидеть его крошечный, лишённый волос, детский член.
— Тебе... тебе придётся пройти через меня, — сказал он, стараясь звучать твёрдо, загораживая дверь в ванную.
Она улыбнулась и рассмеялась.
— Ладно.
Она схватила его за шею и с лёгкостью подняла в воздух, приблизив его милое лицо к своему, и просунула длинный змеиный язык ему в горло так глубоко, что он почувствовал, как тот проникает в желудок. Его глаза вылезли из орбит, когда горло растягивалось языком, одновременно сжимаясь её рукой. Она пропихала язык так глубоко, что он не мог дышать, и быстро начал давиться, как девственник на миньете. Его тело утонуло в её огромных, мягких грудях, запертое в её хватке. Острый сосок впился в его живот, оставляя царапину.
Она стонала садистски, но затем что-то изменилось. Тёмный сосок, впивавшийся в его живот, внезапно стал мягким, а грудь, на которой он был, задрожала и уменьшилась. Её язык отполз обратно в рот, оставив его кашлять и задыхаться. Её лицо стало менее демоническим, клыки менее острыми, а глаза менее фиолетовыми. Даже крылья начали втягиваться обратно в тело.
— Что... как... — она не понимала, что происходит, но Нильрем понял.
Его маленькие руки схватили её размягчающиеся соски и крутанули их так жестоко, что он почти вырвал их, горячее молоко брызнуло широкой струёй.
Провал разведчицы