в музее Гленденшира, пока его не украли в прошлом месяце».
Король приподнял свою густую бровь. «Да ну?»
«Да! Я знаю, потому что это я наняла вора, который его украл! Проблема только в том, что эта ебучая сучка сбежала от меня, когда узнала о более богатом покупателе. И я знаю, что этим покупателем оказался», — она дотянулась ногой и ткнула его пальцем в нос, — «ты».
Король усмехнулся, но отмахнулся от ее изящной ступни. «Так почему бы тебе не украсть его у меня?»
Надя закатила глаза и снова откинулась. «Потому что я не дура, вот почему. Даже если бы у меня была тысяча мастеров-воров, тысяча лет и тысяча заклинаний для поиска вещей, мне бы никогда не удалось проникнуть в твои хранилища. Вы, дварфы, держитесь за свои сокровища крепче, чем весталийская жрица за свою девственность. Я знаю, я трахала многих».
«И твой план — вытрахать его у меня?» — спросил король Заррик, проводя большим пальцем по губам. — «С чего ты взяла, что твоя тощая задница стоит рубина? Киски, как твоя, приходят и уходят, и я знаю, что ты „приплываешь“ куда чаще, чем уходишь, но такой камень, как этот, вечен».
Надя внезапно стала очень серьезной. Она встала на четвереньки и поползла вперед, как хищная тигрица, ее зеленые глаза сверкали гневом, голодом и похотью.
«Дай мне Рубин, и я клянусь тебе, мой король, что вытрахаю тебе мозги так, как тебя еще никогда не трахали. Я вытащу трюки, которые не использовала годами, такое, что мне даже не нравится, но от чего твои яйца взорвутся таким количеством спермы, что она затопит лаву в этой горе. Я буду трахать тебя так сильно, что это вызовет землетрясения. Я сделаю твой член тверже алмаза, отсосу его мокрее слизня, а потом выжму его суше пустыни. Наш секс будет эпическим, откровенным, и когда я закончу, ты не сможешь отличить Рубин Роханнии от собственного дерьма».
Король был возбужден до немоты угрожающим, почти насильственным флиртом Нади. Его одеяния теперь выпирали на фут вперед от пояса, поддерживаемые чем-то, что было толще ноги Нади. Он тяжело дышал и потел, его рельефные мышцы сверкали, как живая бронза. Было неясно, случится у него сердечный приступ или оргазм, но, тем не менее, он, казалось, все еще сопротивлялся Наде Неотразимой.
Надя почувствовала это и коварно улыбнулась, осенившая идеей. «И я позволю тебе трахнуть мою ученицу».
Король повернулся и впервые обратил внимание на Лили. Как только маленькая девочка осознала, что происходит, она пискнула и задрожала. Лили даже не была уверена, нравится ли ей секс, учитывая, что до сих пор он у нее ассоциировался только с насилием, но уж точно ей не нравилась мысль о том, что ее тугую маленькую киску разорвет пополам колоссальный столб плоти, скрывающийся под королевскими одеждами. Он, может, и был дварфом, но по сравнению с ним именно она казалась крошечной.
Король Заррик задумался. «Я сломаю ее, знаешь. Разорву пополам».
Надя пожала плечами. «Давай. Маленькая сучка этого заслуживает».
****
Надя наклонилась и потянула за остатки королевской одежды, разрывая дорогие золототканные шелка. То, что освободилось, было чудовищем мизогинных пропорций — членом, от вида которого даже бык бы поник. Двенадцать дюймов плоти такой толщины, что Лили сразу поняла: даже обхватив его пальцами, она не смогла бы сомкнуть их. Яйца, свисавшие под этим тараном, были каждый размером с небольшое яблоко, выпирая в своей кожистой мошонке и обещая столько спермы, что даже Надя не знала бы, что с ней делать.
«Ладно, — сказал король. — Ты и девочка, одновременно, как я захочу. После этого я СКАЖУ
Нефедов и Ермакова