в карете в компании юной светловолосой девочки твоего роста и длинноногого чёрного кота с красными глазами. Хотя иногда вместо кота с ней может быть стройная черноволосая девушка, которая редко носит одежду. Будь настороже. Эта женщина чрезвычайно опасна. Если увидишь её — немедленно предупреди нас. Пожалуйста, судьба твоего города может зависеть от этого».
Никольетт мягко улыбнулась и даже поцеловала Пари в щёку. Это было едва заметное прикосновение, но этот крошечный контакт её нежной кожи с его вызвал парализующую дрожь в его хрупком теле. Внезапно он почувствовал сильнейший позыв к мочеиспусканию.
«А пока присматривай за нашими лошадьми, — сказала Чанси, снова развернув его к себе. На этот раз её сиськи действительно шлёпнули его по лицу. — И клянусь, если с моей любимой Масляной Головкой что-то случится, хоть что-нибудь, я оскоплю тебя. Понял?!»
«Д-д-да, мэм», — прошептал Пари, дрожа коленями.
Чанси улыбнулась. «Хорошо. И чтобы ты знал, что я серьёзно...»
Её закованные в доспехи пальцы впились в слабую плоть его плеч, удерживая на месте. Её грудь прижалась к его лицу, когда она подняла свою длинную стройную ногу и с силой ударила коленом в его яйца, словно серебряный метеор.
БДЫЩ!!!
Пари оторвался от земли и завис в воздухе на одно бесконечное мгновение, прежде чем упасть лицом в кучу лошадиного навоза, сжимая яйца и не в силах понять, на месте ли они ещё. Он открыл рот, чтобы закричать, но не издал ни звука, а когда беспомощно забился в грязи, то увидел, как две идеальные попки паладин удаляются, а Чанси хохочет во всё горло.
«Это было не очень красиво», — сказала Никольетт, кутаясь в свой лёгкий плащ, который почти не скрывал её наготу.
Чанси фыркнула. «Да кому какое дело? Я там почти ничего не почувствовала. Будто пнула пару черничин и жёлудь. А теперь пойдём найдём приличную гостиницу».
Пари стоял голый в ванной, смывая последние следы навоза из волос и тщательно оттирая пот и грязь со своего хрупкого тела. Он посмотрел на своё отражение в зеркале и разочарованно вздохнул: перед ним был мальчик с маленьким членом. Несмотря на то, что он был всего на год младше Гектора, Пари едва достигал пяти футов в высоту, а его мягкое, нежное тело скорее подошло бы ребёнку. Его живот был плоским и упругим, но ни единой мышцы не просматривалось, даже после лет работы в конюшне. У него было милое лицо, но настолько милое, что его не раз принимали за девочку.
Он уселся на край ванны и раздвинул ноги, глядя вниз на свои жесткие три дюйма. Особыми размерами там и не пахло. Одна девчонка, которой он его показал, назвала это "пуговкой".
Интересно, назовёт ли его так Пенелопа?
Пенелопа была второй его старой и самой близкой подругой. Милая, добрая девочка смешанного гедонийско-лицентийского происхождения, она родилась в Храме Авроры и поэтому была обречена стать жрицей этого святого ордена. Из-за учёбы Пари редко виделся с ней в последний год, а когда и видел — лишь на религиозных собраниях и фестивалях, где она всегда была окружена своими святыми сёстрами. Было время, когда они втроем были неразлучны: Пари, Пенелопа и Гектор. Но с возрастом их страсти развели их. Пенелопа расцвела в прекрасную девушку с пышной грудью и мягкими, соблазнительными бёдрами. Гектор превратился в эталон мужественности, и его пубертат прокатился по Лайтвотчу как ураган. Пари... так и остался прежним. Пари безумно влюбился в Пенелопу, но жрицы вступают в связь лишь с Чемпионами, а не с уборщиками навоза. К счастью, Пари был уверен, что Пенелопа — единственный приз в Лайтвотче, до которого
Ода анальному сексу