Он показался мне довольно приличным парнем, хотя я еще не видела его лица. Он, казалось, немного нервничал из-за того, что находился там, где находился. Возможно, дело было в том, что большинство женщин в этом месте пялились на него. Некоторые из них делали это втихаря, в то время как другие просто открыто смотрели на него.
Если он ожидал увидеть приветственный почетный караул, то определенно ошибся адресом. Затем я увидела, как одна из девушек помахала мне рукой. Было еще слишком рано, чтобы кто-то из официанток был на дежурстве, поэтому из чистого любопытства я подошла к их столику. Обычно я бы просто подождала, пока кто-нибудь из них подойдет к бару, чтобы заказать напитки, но мне до смерти хотелось узнать, что же, черт возьми, здесь происходит.
Знал ли этот парень, что у него было меньше, чем ноль шансов заполучить кого-то из этих двоих? Возможно, он был родственником одной из них. Возможно, он просто хотел сказать: - Я люблю тебя и приму твой образ жизни, лишь бы ты осталась в моей жизни. - В любом случае, как я уже сказала, я умирала от желания это выяснить. Кроме того, ночь выдалась неспешной, и мне нужно было чем-то заняться, чтобы:
А) отвлечься от своих проблем
Б) стимулировать свой мозг, чтобы я не заснула.
Я неторопливо подошла к их столику, насколько это вообще возможно для женщины, у которой почти нет задницы. Затем он повернулась, и его мягкие карие глаза впились в мои, когда он начал говорить. Внезапно мне показалось, что я падаю в длинный темный туннель без надежды на спасение или побег. Последние два года растаяли, как будто их и не было, а вся боль нахлынула снова, как будто и не прошло времени. Все эти месяцы, проведенные на терапии, были потрачены впустую. Это было похоже на то, как если бы я была ранена и меня не зашили. Я просто заклеила свою зияющую рану пластырем, и на нем образовался тончайший слой, какой только был возможен. Увидев его, я словно сорвала пластырь и полностью содрала струп. Зияющая, все еще кровоточащая рана снова открылась, и было так же больно. Я не помню, слышала ли я, что он на самом деле заказал, но я все равно знала, что ему принести.
Он узнал меня в тот же момент, и его дискомфорт от того, что он находится в лесбийском баре, утроился. Его лицо не дрогнуло, а только уголки рта чуть заметно опустились. Его взгляд также почти не изменился, за исключением чуть более жесткого выражения. Случайный наблюдатель, вероятно, не заметил бы этих крошечных изменений, но для меня они были так же очевидны, как и тот факт, что ему здесь просто не место.
Я повернулась и пошла обратно к бару, настолько взволнованная его появлением, что даже забыла спросить, не хотят ли чего-нибудь эти две женщины. Когда я занялась поиском в огромном холодильнике его любимого пива, мое сердце затрепетало. Сначала я молилась о своем здравомыслии, потому что тогда поняла, что все это не имело значения. Годы терапии, долгие периоды одиночества - все это не имело значения. Как будто встреча с ним после стольких лет дала мне шанс исправить ошибки прошлого и сделать свою жизнь такой, какой она должна была быть.
Как будто последние два года я была изгнана из жизни, а теперь, после отбытия срока в чистилище, меня "вернули к жизни".
— Судьба давала мне еще один шанс, - подумала я, беря самую холодную бутылку "Дос Эквис Амбер", какую только смогла найти. Это не было случайностью.
Пульсации тела