понял, что хочу её, как никогда раньше. Я вернулся в зал, делая вид, что ничего не видел. Ира вернулась минут через пять, её щёки горели, волосы были слегка растрепаны. Она посмотрела на меня, улыбнулась, как ни в чём не бывало.
Мы ушли домой раньше всех. В такси молчали, но воздух между нами искрил. Я не мог выкинуть из головы увиденное: её тело, её стоны, то, как она отдавалась ему. Дома я прижал её к стене, не дав снять пальто. Её губы пахли вином, тёплые, мягкие, язык скользил по моему. Я задрал её платье, чувствуя, как её кожа ещё горяча от того, что было. Её трусики были влажными, и это только сильнее меня завело. Я вошёл в неё резко, ощутив, как её влагалище, всё ещё возбуждённое, сжимает меня. Я двигался быстро, почти грубо, держа её за бёдра. Она стонала, её ногти впивались в мои плечи, и я чувствовал, как её тело отвечает, как она хочет меня так же сильно. Её грудь тёрлась о мою рубашку, соски были твёрдыми, как камни. Мы трахались в коридоре, шумно, с каким-то животным азартом. Я представлял её с бородачом, и это подливало масла в огонь. Она кончила первой, её стоны эхом отдавались в квартире, и я последовал за ней, оргазм накрыл меня, как волна.
Мы рухнули на пол, потные, тяжело дыша. Ира посмотрела на меня и сказала:
— Давно такого не было.
Я кивнул, но в голове крутилось другое: я знал, что видел. И это не разрушило нас, а, наоборот, разбудило. Иногда нужен кто-то третий, чтобы напомнить, что твоя жена — женщина, которую ты хочешь до дрожи. Даже если это больно.
Как берут телеинтервью