Тем временем Курт, деловито подготовив руками свое орудие и киску Ли, улыбнувшись Эмме, вошел. Узкая пещерка безумно приятно впустила и ее мышцы искали правильное положение. Орудие очумело от вседозволенности и быстро заработало туда, сюда. Лиза, держась за его бедра попыталась сбавить темп, но где там. Курт наращивал фрикции паровозом и завершил в ней. Прошло время, когда парень наконец весь излился в лоно, немного подождал, вышел и откинулся на подушки.
— Не благодари, - развязно сообщил Курт, Лиза промолчала.
— Как? Ты готова? Или еще повыступаешь? - осведомился Курт у Эммы.
— Пошел вон, извращенец, я же в два раза тебя старше у меня сын старше тебя!
— Это и заводит, моя козочка, - потянулся Курт, а Эмма не задохнулась в третий раз, спазм проходил медленнее.
— Да, да, овца, - голос Курта менялся. - Не уймешься и умереть можешь.
— Лучше умереть, - Эмма сама от себя такого ответа не ожидала.
Курт взял на руки покорную Лизу, болтая внушительным хозяйством перед носом Эммы, и удалился в ванную комнату. Там он намыливал зрелую женщину, тер у нее везде от подмышек, до ануса и смело проникал в прямую кишку, потоки воды смывали пену, а он опять намыливал и самозабвенно тер и гладил, не пропуская ни миллиметра кожи. Она податливо подставляла тело. Моя собственность, моя полная собственность, он не уставал мысленно и наяву повторять это слово, как ему повезло, он попал в постоянную сказку. Его заполнили предвкушения, он торопил реальность желая, попробывать как можно больше.
Лиза, позволяя все, ощупывала бок. Опухоль пропала, как он и говорил, проблема мучавшая ее последние месяцы, буквально рассосалась сама собой, еще он говорил, если откажусь, проблема вернется и она умрет в муках, и это не все страдания. Лучше пожить так, натягиваемой по любой прихоти и по-разному куклой, чем подыхать в приюте или хосписе. Тем более, что не так уж и неприятно, скорее наоборот, но постоянные унижения... она отпустила ситуацию.
Он перевозбудился, поднял женщину к себе спиной, она уперлась в зеркало и его орудие лихорадочно искало вход в киску. Она помогла стволу найти отверстие и сама насадилась на агрегат. Курт взвыл и завозил женщину целиком вверх вниз. Лиза смотрела в зеркало, как орудие входит и выходит из нее, глаза мутнели, волшебное чувство стремления во что бы то не стало к пику охватило ее полностью. Она отдавалась не просто телом, всем. Вспышка обрушилась на нее. Курт завыл громче, и не переставал насаживать, когда лил в нее.
Она решилась, возможно время:
— Курт! Я буду твоей, если ты не будешь мне делать больно, если ты не будешь...
— Не стоит указывать мне, моя собственность, - холодно отозвался Курт, вытирая женщину полотенцем. - Я сам могу передумать и выбросить тебя.
Она внутренне похолодела.
Миллз одел ее в сексуальное черное белье со стрепами, презрительно отмахнувшись от возражений, повозился со стрепами, подтягивая и регулируя, и больно хлопнул ее по заду. Похоже она не понимает до конца куда и кем попала, ничего, приятно будет ей с выражением объяснить:
— Пошли к Эмме, не все сюрпризы закончились, и помоги мне освоить эту овцу. Так пойдешь, другой одежды тебе не нужно.
Он держал Лизу грубо за шею и толкал вперед, она шла и на ее лице отражалась буря чувств. Эмма предположила, что Лиза сломалась, в Райт просыпалось негодование. Курт, это ничтожество, не может так поступать.
Курту начинала надоедать игра с Эммой, Лиза покорилась, он имел ее как хотел, а эта строила из себя невесть что:
Приходи ко мне, любимая, скорее...